Рождение победителя - Артем Каменистый

При попытке возвратиться в замок я нарвался на рыщущих в поисках рабов демов, и они меня так здорово простимулировали, что я аж бегом пересек остатки полосы безлесья и почти до вечера мчался, не выбираясь из сосняков и лиственных рощ. Ну разве что на водоразделах встречались пустоши; на особо крутых склонах осыпями и останцами выбирались камни; да внизу, у ручьев и речушек, нередки длинные узкие поляны с травой по пояс.

Но теперь и эти нечасто встречающиеся участки открытого пространства сошли на нет. Местность, по которой продвигался наш маленький отряд, язык не поворачивался назвать лесом. Даже «дремучая чаща» – как-то слишком скромно для подобного излишества. Напоминает заросли гигантских секвой, но только нет туристических троп, никто не убирает упавших ветвей, не расчищает буреломов. И поросли молодой почти нет – ей света не хватает. Хотя на деревьях не осталось листвы, внизу сумрачно, как-то давяще, сыро, даже на легком морозе остро пахнет грибами, и почти нет сомнений, что за неохватными стволами, идеально ровными колоннами возносящимися к пасмурному небу, укрываются поросшие мхом лешие.

Здесь бы лесопилку и мебельную фабрику поставить – ведь три состояния нажить можно. Только не в этой жизни и не в этом мире…

Лишь сырая прошлогодняя листва под ногами – ни травы, ни кустов, ни мелких деревьев. Ничего живого не видно, разве что издали нет-нет да чирикнет несмело птичка, засевшая на вершине стометрового растительного колосса. Следов тоже не видать – если и водится зверье, то на лесной подстилке оттиски лап и копыт заметить трудно.

Но трудности были лишь у меня. Спутники, даже не будучи лесовиками, подобными талантливому Люку-охотнику, под ноги смотреть умели. Хоть я и прошел обучение этому делу, но было оно слишком коротким, почти без практики, и вообще – чего вы хотите от обычного обитателя современного мегаполиса? Если такой, как я, и заметит след, то разве что Годзиллы. Да и это возможно лишь после того, как в него свалится.

* * *

Легконогая Рыжая, ухитрявшаяся не просто все время шагать далеко впереди, но и широкие зигзаги описывать, вдруг остановилась, присела, уткнулась взглядом во что-то явно интригующее, если судить по ее глазам. Приблизившись, я не смог определить причины ее интереса: все та же обычная прелая листва и трухлявые палые ветки. Жизненный опыт подсказывал, что девушкам эти прозаичные вещи без надобности – столь пристально они способны смотреть разве что на витрину ювелирного магазина. Значит, чего-то я не понимаю в происходящем… Накидываться с расспросами тоже не стал – не стоит лишний раз демонстрировать, что не настолько всевидящ, как подозревают окружающие. Зная привычки своих разговорчивых спутников, не сомневаюсь: сейчас сами все расскажут.

Так и оказалось. Тук, внимательно изучив все ту же осточертевшую гнилую листву и трухлявые ветки, попытался почесать зад, но, будучи остановлен сталью доспехов, перенес ладонь значительно выше – к носу, после чего для начала выдал малоинформативное:

– Эх…

Рыжая и вовсе отделалась кивком, после чего начала копаться в грязи пальцем, причем вид у нее был такой, будто выискивает там бриллиант в пятнадцать карат. Амед, присев рядом с ней, поднял совсем уж скелетированный лист, понюхал, попробовал на вкус, сплюнул и вынес вердикт:

– Рейдер. Свеженький. Видать, логово неподалеку.

– Откуда знаешь? – недоверчиво уточнил Тук.

– Головой думать умею. Они, как из коконов выбираются, так первые дни слизью исходят. Особенно если на солнечный свет попадают. Вон, похоже, оттуда пришли. А там буря дерево повалила, молодняк подниматься не спешит, и место совсем открытое. Погань двигалась ходко, огибать не стала, хапнула солнышка – вот свежий и потек.

– Это ты на вкус определил? – удивился Тук.

– А зачем, по-твоему, пробовал?

– Ну и какова эта слизь на вкус?

– Пожуй – узнаешь.

– Нет, ты скажи сперва. Ну какова?

– Пока не распробуешь, не узнаешь. Угощайся – мне дерьма не жалко.

Хеск протянул «недоеденный» листок, чем ввел горбуна в размышления: отведать или не рисковать?

Полученных крох информации хватило, чтобы сделать вывод: Альра обнаружила следы рейдирующего отряда погани. Мне, если честно, и демов с головой хватало, чтобы почувствовать приближение засасывающей задницы, – вместе с нечистью получался двойной набор неприятностей. Как же я мечтаю о спокойной тихой жизни. Камин, кресло-качалка, плед, отапливаемый сортир. Ну хотя бы недельку такой благодати, а лучше годик.

Или десять…

– Альра, ты уверена, что это именно рейдеры? Может, послали за мной каких-нибудь своих личных гадов после вчерашнего?

– Сэр страж, я не знаю точно, откуда они взялись. После снегопада в ту сторону прошло три твари: одна крупная и две помельче. Вот, видите: ямки везде глубокие, но здесь и здесь ветки трухлявые, причем на которые наступали, целые остались. Снег помешал их раздавить, а вот здесь он не помог – сломались. Значит, тяжелое тело давило – не защитил снег против такого. Очень похоже на обычную тройку рейдеров: нюхач, крот и вол. Ну… мы их так называем.

– Деревенщина, – хмыкнул Амед. – Хотя ты права: удобно назвали. Нюхач ищет кирт, крот копает, вол – переносит добычу в логово. У нас принято говорить: носатый, рукатый и слиз. У первого нос больше, чем у ребенка рука, у второго лапы страшные, ну а слиз на помесь жабы с пауком похож, вот и кажется слизью покрытым.

– Сэр страж это и так знает – зачем говорить.

Я, между нами говоря, был готов слушать и слушать. Не потому что мне нравился голос Альры или Амеда (брр) – просто девушка заблуждается: источник почти всех моих великих знаний – книга епископа. Но в этом бестиарии[12]форма подачи материала была слишком вычурной, а терминология столь мудреной, что вряд ли ее употребляет кто-нибудь, кроме оторванных от реальности ученых мужей. И ведь не признаешься спутникам – засмеять не засмеют, но не с руки мне себя дураком выставлять. Я ведь страж – по определению знаю все, причем лучше других. Ссылаться на амнезию, конечно, можно, но злоупотреблять этим нежелательно – только в крайних случаях.

– У нас на юге острова четверки бывали, – задумчиво протянул Тук. – Земля каменистая больно – две твари копали. И до пятерок даже доходило.

– Это и здесь бывает, – кивнула Рыжая. – Говорят, даже шестерки встречались и больше. Но это ближе к югу, а в этих лесах обычно тройка – лишних не надо: земля мягкая. Возле гор – да, там камни сплошные.

Тук, решившись, откусил от грязного листка, пожевал, выплюнул:

– И впрямь дерьмо. Как это ты, Амед, различаешь его по вкусу? Должно быть, много перепробовал.

– До тебя мне еще далеко, но стараюсь. А что, Альра, кирт только на Языческом холме находят или другие места есть, поближе к нам?