Живое - Марина Суржевская

Кристиан нахмурился. Ответить я не успела.

Движение за спиной я скорее почувствовала, чем услышала. Опустила взгляд – рядом с моей тенью выросла другая. Рогатая и крылатая. Тень эфрима.

Он бесшумно опустился рядом, спрыгнув с развалин Серого Замка.

Февры отреагировали мгновенно: в руке Стивена Квина возник длинный хлыст, Кристиан выпустил когти.

– Вивьен!

Кристиан оттолкнул меня, замахиваясь когтями. Железные кончики прошли совсем рядом с телом зверя. Эфрим отклонился, зарычал.

И я бросилась в его сторону.

– Не надо! – закричала ошарашенному Кристиану.

Февр смотрел непонимающе. Зато Верховный снова улыбнулся, словно ждал чего-то подобного.

– Ну вот и ответ, не так ли? – произнес он. – Выходит, вы все-таки соврали, Вивьен. И этот эфрим не умер. Вы об этом знали. Конечно, знали!

– Вивьен, отойди! – Кристиан тяжело дышал, неотрывно глядя на зверя за моей спиной.

– Не надо, Крис, – тихо сказала я и увидела, каким ошарашенным стало его лицо. – Верховный прав. Это ответ.

Не поворачиваясь, протянула назад руку. И дернулась, когда кожу пробили клыки. По пальцам потекла кровь. Глаза Кристиана расширились и он выругался:

– Какого Змея? Что тут происходит! Вивьен?

– Заткнись, тварь, – рявкнул позади меня знакомый хриплый голос. И я испытала одновременно и облегчение – Ржавчина все-таки жив! – и отчаяние. Потому что в этот момент с пугающей ясностью поняла – ничего уже не будет как прежде. Никто из нас уже не будет прежним.

– Как интересно! – серые глаза Верховного радостно заблестели, кажется, он был чрезвычайно доволен. – Невероятное везение! Кровь, способная возвращать утраченное. Удивительный Дар! Жаль, что у самозванки.

Очень медленно я повернула голову и посмотрела в рыжие глаза Ржавчины. Злые глаза. Пустые. Пламя в них сегодня не горело. Лицо выглядело осунувшимся настолько, что резко обозначились скулы, а губы побелели. Гладкая обнаженная грудь моего друга была покрыта порезами и синяками, костяшки обеих рук разбиты до мяса. А шрам на боку… срезан. О святые, он был срезан! Мне стало плохо, когда я увидела рваные раны, обезобразившие кожу! Парень поднял с земли сверток – там оказалась пыльная темно-серая ткань, обернул холстину вокруг своих бедер. Ткань закрыла ноги юбкой.

– Я знал, что ты придешь, – усмехнулся он. – Подготовился.

– Я обещала, – с трудом произнесла я. Взгляд Кристиана сводил с ума. Наверное, этот взгляд я теперь буду видеть в своих кошмарах. Конечно, если моя жизнь не закончится казнью Двериндариума в самое ближайшее время.

– Я тебя ждал, – еще одна кривая улыбка, так не похожая на веселую ухмылку моего друга. Скорее – на оскал чудовища. Ржавчина ткнул в жёсткую ткань, закрывающую его до ступней. – Видишь, решил поберечь твое целомудрие и раздобыл одежду. Или тебя уже не смутить голым пахом, мелкая?

Он рассмеялся, словно сказал смешную шутку, а я нахмурилась. Происходящее мне совсем не нравилось.

– Вивьен? Что происходит? – напряженным голосом спросил Кристиан, и кулаки Ржавчины сжались.

– Не поверишь, но я рад, что ты жив, Дэйв! – встрял Верховный.

– Да неужели? – мой друг недобро прищурился. – Ручных зверушек стало слишком мало, Стивен?

– О чем ты говоришь? – моргнула я. – Что происходит? Вы знакомы с Верховным февром?

Кристиан сделал плавный шаг в мою сторону, не сводя глаз с эфрима в человеческой коже.

– Конечно, знакомы, – со злостью хохотнул Ржавчина. – Вивьен, дорогая, как ты думаешь, я попал за Дверь? Пробрался каким-то волшебным образом в надежде заполучить клятый Дар? – он снова рассмеялся. – Что бы ты ни думала о моих способностях, поверь, это почти невозможно. Нет, я здесь с высшего позволения и одобрения Совета Двериндариума. Ведь именно он сделал меня эфримом.

– Что? Ты врешь, ублюдок! – зарычал Крис. – Да какого Змея!

– О, ты, видать, мелкая сошка, февр, раз ничего не знаешь, – сказал Ржавчина. Правда, смотрел он в лицо молчащего Верховного. – Тебя не посвятили в главную тайну братства, которым ты так гордишься? Наверное, потому что эта тайна не очень красивая! Паскудная такая тайна! Братству кости и ножа не говорят о том, против кого они сражаются и что за чудовищ ловят! Так я расскажу. Слушай внимательно, урод! Это богатеи приезжают в Двериндариум на Имперском Экспрессе и в удобных мехомобилях. А таких, как я – приютских крысят, достигших семнадцати лет – привозят в закрытых железных коробках. Нас приводят в зал без окон и обещают иную жизнь. Обещают деньги и почет. Кормят сладкими сказками о прекрасном будущем. Им нетрудно поверить. И чтобы получить эту новую жизнь, надо сделать всего ничего. Войти в Мертвомир и вынести оттуда живое. Птицу. Мелкое животное или рыбу. На худой конец – перья или шкуру. То, что было рождено и дышало. Или часть того, что было рождено и дышало. Нам даже говорят куда идти и где искать, показывают карту. Учат, как поставить силки и из чего их сплести. Хорошо кормят и дают дорогое вино. Улыбаются. И обещают, обещают!

Ржавчина откинул голову и расхохотался. Поднимающееся солнце подсвечивало его кожу багрянцем. Резко оборвав смех, парень ссутулился и оскалился. За человеческой внешностью явственно проступил зверь.

– Приютских крыс нелегко обмануть. Мы чуем подвох. Мы приучены к осторожности. И мы не хотим открывать эту гребанную Дверь. Но быстро понимаем, что у нас нет выбора. Никакого! И однажды мы все-таки делаем это. Задыхаясь, приходим сюда. Ищем живое. И возвращаемся. Чтобы стать чудовищами. Это хуже смерти, февр. Потому что проклятая Дверь соединяет нас с тварью Мертвомира – и мы становимся ею. Эту тайну ты хотел узнать?

– Зачем? – бледный Кристиан обернулся к Стивену Квину.

Тот выглядел спокойным и задумчивым. Ничто из услышанного не было для него откровением.

Верховный пожал плечами и легко улыбнулся.

– Ты ведь уже понял, Стит. Все дело в Дарах, их стало слишком мало. Люди больше не могут находить их самостоятельно, слишком мало времени на поиск, слишком далеко надо идти. А Империи жизненно необходимы февры и двери-асы! Мы искали способ продлить время нахождения в Мертвомире, найти новые лазейки, мы испробовали многое! Но выход был лишь один.

– Создать тех, кто может здесь жить. И сможет приносить Дары прямо к Двери, – прошептала я. Страшная правда Двериндариума ужасала. Я вспомнила Киара, который нашел железо, и задумалась. Возможно, к лордам и наследникам старших родов Двериндариум был более щедр, чем к таким парням, как бедняга Ринг. И возможно, это тоже было делом рук Малого Совета. Власть Империи держится на аристократах, на первых родах, на наследниках имен и состояний. И так должно оставаться и впредь. А значит, эти наследники должны находить свой Дар.

Все так просто. Ужасающе просто…

– Архивариусы смогли расшифровать древние тексты, – продолжил Верховный. – Когда сквозь Дверь прошли первые легионеры, многие из них вынесли из Мертвомира живое. И все обратились в… нечто иное. Эфримов. Хриавов. Агроморфов и бесхов. Память об этой ошибке запечатлели в бестиарии той эпохи. Да, все эти твари когда-то были людьми. А их изображения – это надгробные изваяния, пугающие потомков. Сотни лет спустя мы решили повторить опыт прошлого на благо будущего. Мне жаль, но у Совета не было иного выхода.