Мастер Исхода - Александр Мазин

Искорки мерцали в идоле относительно спокойном. Тем не менее мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы войти. Ощущение, что пасть захлопнется, едва я переступлю порог, было физически осязаемо. Да и клыки, вделанные в камень, были настоящие, динозаврьи, ослепительно белые на фоне черного камня.

Внутри было прохладно, темно, пахло вялой травой и женским телом. Через пару секунд мои глаза привыкли к темноте, и я понял, что обоняние меня не обмануло.

Внутри было пусто и гулко. Пол устлан сеном. Никакой мебели. Вообще никаких предметов.

…Они наверняка забились бы в самый дальний угол, если бы внутри идола были углы. А так им пришлось прижаться к стенке как можно дальше от двери и…

– Не бойтесь, – негромко произнес я по-русски. – Я свой.

Они робко зашевелились. Три женщины. Трое детишек.

– Не бойтесь, – повторил я. – В других, хм-м… домах кто-то из наших есть?

– Мы не знаем, – пискнула одна их женщин. Не по-здешнему светловолосая, с махоньким младенцем у груди. – Мы… Нас было семеро, но… мы не знаем.

– Собирайтесь, – сказал я. – Мы уходим.

– Нам нельзя! – подала голос другая. Ее лица я не мог разглядеть из-за гривы всклокоченных волос. По-русски она говорила с заметным китайским акцентом. – Если мы уйдем, хозяева убьют детей!

– Не успеют, – отрезал я. – Пошевеливайтесь!

В других строениях живых не было. Зато были мертвые. Две женщины. Замученные, с перебитыми суставами, в запекшейся крови и испражнениях. Еще я нашел детские косточки. Обглоданные.

«Ладно, людоеды, ладно! – Мною овладела мрачная решимость. – Я вам устрою геноцид!»

Но не сейчас. Сначала надо увести женщин. И подраненного черного я захвачу с собой. Выпотрошу его мозги дочиста.

В идолах было полно всякого барахла, но разбираться с ним было некогда: четверо вурдалаков наверняка уже галопом неслись сюда. Так что я взял лишь мешочек с чешуйками-«деньгами» да пару ремней – наложить жгуты черному громиле.

Ремни не понадобились. Мишка глядел виновато – недосмотрел. Светловолосая смотрела исподлобья. Копье в брюхе черного громилы – наверняка ее работа. Двое других, черненькие азиатской наружности, жались друг к дружке и с ужасом глядели на Мишку.

– Зря ты это сделала, детка, – укоризненно произнес я. – Хотелось бы с ним сначала побеседовать.

– Кто ты такой, чтобы командовать? – с вызовом бросила девчонка. То есть, само собой, она только выглядела как девчонка. После Исхода.

– Потом я тебе объясню, – пообещал я. – А сейчас собираем детишек вот в этот мешок, одна из вас берет его в руки и садится вот сюда, – я похлопал Мишку по широкой спине. – И мы удираем со всех ног, потому что минут через сорок здесь будут чертовы твари Маххаим и я совсем не хочу встречаться с ними в вашей компании.

– Мы никуда не пойдем! – крикнула всклокоченная азиаточка. – Они убьют наших детей!

Уговаривать ее времени не было. Я взял упрямицу за плечико, стряхнул с нее подружку и повлек к тому идолу, рядом с которым обнаружил разгрызенные детские косточки.

Потом втащил ее внутрь и дал полюбоваться останками женщин. Затем выволок упрямицу наружу и выдал пару пощечин, чтобы привести в себя.

– Ты будешь бежать очень быстро, – сказал я ей, прибавив для надежности небольшой психический импульс. – Или с тобой, мамаша, и твоим сынишкой будет то же самое.

Мамаша быстро-быстро закивала. Ее пацанчик, маленькое большеглазое чудо месяцев десяти от роду, глядел на меня и улыбался. У многих маленьких, даже обычных, не Одаренных, есть особое умение чувствовать своих.

Блондинку звали Маша. Я назначил ее старшей, усадил на Мишку – и отправил в джунгли. Очень вовремя, потому что на арене появились новые игроки. Не Маххаим, к счастью. Ящеры. Я сидел в укрытии и видел, как целая стая разновеликих динозавров выскочила из джунглей (к счастью, со стороны, противоположной той, куда ушли наши) и заметалась между идолов, явно в поисках чужих. Нас с Лакомкой эта стая порвала бы за пару секунд, но то ли с нюхом у них были проблемы, то ли задача на поиск им не была поставлена, то ли просто голод замучил… В общем, побегали они, побегали да притомились. И решили заморить червячка свежим мясом.

Мы с Лакомкой не стали дожидаться, пока они пообедают. Или пока не появятся их хозяева.

Мишку с беженками мы догнали только через четверть часа. Наверно, черненькая поделилась с подружкой увиденным, потому что бежали девушки очень старательно.

Реку форсировали благополучно. Мне удалось создать хоть и узконаправленную, зато устойчивую «волну Пана». Все живое поспешно убиралось с моего пути. Правда, на расстоянии уже десятка метров «волна» слабела и угасала. Но большего и не требовалось. Я сидел на спине Мишки, держа мешок с младенцами, а их матери висели по бокам, вцепившись в медвежью шерсть и повизгивая от ужаса: крокодилы-то рядом.

В кильватере Мишки, вне безопасной зоны, плыла Лакомка. Кошечка здорово нервничала, но – обошлось. Припугнутые мной рептилии напасть не рискнули.

Примерно через час мы добрались до места, где оставался Говорков. Я с удовольствием передал ему детишек с мамашами и улегся спать в обнимку с Мишкой. Нам надо было восстановить силы.