Приманка для дракона - Тори Халимендис

У Эгона голова шла кругом. Без верного Отто он никак не мог разобраться с делами, коих накапливалось все больше и больше. Озверев почище того самого дракона, на поиски которого отправился маленький отряд, граф отменил приемный день, сказавшись нездоровым. Собравшиеся крестьяне внимательно выслушали вышедшего к ним слугу, сокрушенно покивали, пожелали его сиятельству скорейшего выздоровления и разошлись. Но Эгон прекрасно понимал, что долгой отсрочка не будет. Уже через неделю жалобщики соберутся вновь, и ему придется выслушивать, вникать, решать. Работа, в общем-то, привычная, вот только сейчас на нее совсем не оставалось сил. Да еще и баронесса с виконтессой присосались к нему похлеще пиявок. Почтенные дамы требовали выяснить, куда подевались их супруги.

В иное время и сам Эгон мог бы заинтересоваться столь таинственным исчезновением, но только не тогда, когда все его мысли занимало письмо от герцога. В этом письме содержалось известие столь чудовищное, что граф никак не мог заставить себя окончательно поверить написанному. Подумать только, дракон оказался наследником герцогства! Или, вернее, наследник оказался драконом. О том, что именно это сулило всему герцогству в целом и одному графу в частности, Эгон даже задумываться боялся.

Он даже ни разу за прошедшие дни не вызвал к себе свою фаворитку – а это как нельзя лучше свидетельствовало о душевном смятении графа, ведь прежде он не отказывал себе в маленьких слабостях. С утра Эгон заперся в кабинете и провел немало времени в попытках составить письмо его светлости. Результатом его стараний являлись несколько сломанных перьев и усеявшие пол обрывки бумаги.

– Проклятье! – граф с трудом удержался от того, чтобы запустить в стену тяжелым кубком. – Ну почему Отто нет под рукой, когда он так нужен?

"Потому что ты сам отправил его присматривать за драконоборцем", – услужливо подсказала память.

– Проклятье! – еще раз выдохнул Эгон и опустил голову на скрещенные на столе руки.

В дверь тихонько поскреблись.

– Ваше сиятельство! – позвал временно исполняющий обязанности секретаря (и совершенно с ними не справляющийся) Джонас. – Ваше сиятельство! К вам посетительницы.

– Ну кто там еще? – устало спросил Эгон.

Впрочем, он и сам прекрасно знал, кто. И не ошибся. В кабинет величественно вплыла виконтесса Хидьда Вирнольская, а за ней, грузно ступая, следовала баронесса Юта Левренская. Эгон мысленно застонал.

Виконтесса сияла самой любезной улыбкой, а облаченная в несколько преждевременный траур баронесса хмурилась. Граф поднялся, приветствуя их.

– Доброе утро, дамы! Что привело вас ко мне?

И вновь он задал ненужный вопрос, ответ на который был ему известен.

– Ваше сиятельство! – воззвала к нему виконтесса, протягивая руки. – Заклинаю вас, не оставляйте несчастных покинутых беззащитных женщин в неведении! Скажите, как продвигаются поиски моего супруга?

– Я чувствую, Джакоб уже не с нами, – трубным голосом пробасила баронесса.

– Ах, какие глупости! – воскликнула ее товарка по несчастью.

Эгон припомнил барона, и решил, что на месте его супруги точно понадеялся бы на подобный исход.

– И вовсе не глупости, – твердо стояла на своем баронесса. – Разумеется, я бы желала знать, где находится место упокоения моего дорогого Джакоба. Я бы ежегодно совершала паломничество на его могилу. Но для этого мне необходимо решить с его сиятельством вопрос вдовьей доли.

Граф посмотрел на баронессу с невольным уважением. А она оказалась далеко не такой простушкой, за которую он ее принял.