Охота на ведьм - Вероника Иванова

Слуги увлечений своего хозяина не разделяли. Где ж это видано, чтобы мужчина до стольких лет в куклы игрался? Пора было уже присматривать одну из соседских дочек в качестве супруги да обзаводиться детьми, вот им игрушки как раз бы пришлись впору. Только Эгерт последнее время редко покидал замок, словно боялся сделать последний шаг, ведущий в трясину обыденной жизни, и все больше времени проводил у стола в своем кабинете.

Но даже строгие запреты не беспокоить хозяина не могли обещать благословенной тишины: едва барон успел расставить солдатиков и сделать несколько ходов, выстраивая рисунок грядущей битвы, из-за приоткрывшейся после робкого стука, двери кабинета высунулась голова слуги:

— Мылорд, тут к вам…

— Ты плохо слышал мои слова? — Эгерт попытался вложить в голос все презрение и гнев, на какие только был способен, но на поверку получилась все та же скука.

— Так, мылорд, я же…

— Пошел вон!

Слуга покорно шатнулся назад, исчезая из видимости, только дверь не закрылась, пропуская в кабинет незнакомку, поинтересовавшуюся:

— Меня вы тоже прогоните?

Барон давно уже не ожидал в своей жизни никаких изменений, тем удивительнее было увидеть лилово-серебряную мантию, церемонными складками ниспадающую с хрупких плеч совсем юной и невероятно прекрасной женщины. Впрочем, Эгерт и самому себе не смог бы объяснить, почему счел пришелицу красоткой, ведь открытым взору оставалось только лицо с совершенными чертами и лучистыми голубыми глазами, а все прочее было целомудренно укрыто одеждой, как и полагалось служительнице церкви.

— С кем имею честь?

— Моим заботам вручена обитель, находящаяся неподалеку от Тарна, — ответила женщина, кротко улыбнувшись.

Сама тарнская аббатиса соизволила посетить скромного барона? А ведь говорили, что она почти никогда не устраивает личных встреч даже с самыми настойчивыми просителями. И еще говорили, что она вроде уже стара. Эгерт растерянно попытался вспомнить все, что знал о хозяйке аббатства, и с прискорбием был вынужден признаться: немногое. Лишь одно было несомненным. Если та, которая избегает появления на людях, сама пришла к нему, это случилось не просто так.

— Чем могу служить? — почтительно склонил голову барон.

Аббатиса медленно окинула взглядом убранство кабинета, приподняла брови, увидев стол, заставленный солдатиками, подошла ближе и взяла одну из фигурок в руки.

— Одна из ваших забав?

Эгерт почувствовал, как к щекам приливает кровь. Не то чтобы он стыдился своего увлечения, но вопрос аббатисы прозвучал словно в двух мирах одновременно. И если одна половина сознания сочла слова женщины всего лишь вежливой попыткой продолжить беседу, то другая услышала в них что-то намного большее, хотя и непонятное. А верх взяла как раз эта половина, подтолкнувшая Эгерта сказать:

— Это не просто забава.

Аббатиса, прошелестев парчой мантии, повернулась к нему, все еще катая в тонких пальчиках игрушечного солдатика.

— А что же тогда?

Барон не понимал, откуда вдруг в нем взялась смелость признать то, что он и сам от себя пытался скрывать. Может быть, виной всему было благожелательное выражение прекрасного лица, а может, тонкий и почему-то чуть горчащий аромат розового масла, разлившийся в воздухе кабинета.

— Меня влечет поле боя.

Аббатиса посмотрела на своего собеседника с явным сомнением, и Эгерт невольно смутился, хотя считал, что кровь, по поводу и без повода приливающая к щекам, осталась в далеком детстве. Да, барон ничем не походил на воина. Что послужило тому причиной — отсутствие ли отеческого внимания или наследство по материнской линии, никто не смог бы сказать точно, однако молодой человек, ежедневно отправляющий в атаку игрушечные армии, больше походил на монастырского служку, чем на солдата.

— Вы знаете, на что оно похоже?

Эгерт хотел было возразить, что и юная красавица вряд ли могла успеть за свою недолгую пока жизнь поучаствовать в сражениях, но небесно-голубые глаза, смотрящие на него из-под золотистых полукружий тонких бровей, вдруг мимолетно потемнели, придавая своей хозяйке вид умудренной женщины. Правда, это впечатление тут же рассеялось, но его было достаточно, чтобы намерение пререкаться исчезло, едва родившись.

— Нет.

— На кладбище.

Аббатиса поставила солдатика на стол и кончиком пальца щелкнула по золоченому шлему. Фигурка, разумеется, упала, но не одна, а потянув за собой остальные. Не прошло и минуты, как армии, столь тщательно расставленные бароном, легли, как свежескошенная роясь.

— Любая победа требует жертв. А самая лучшая жертва — жизнь.

Эгерт раздосадованно посмотрел на плод своих утренних усилий, уничтоженный одним движением слабой руки.

— Да, кто-то обязательно погибнет, — признал он.

— И в конце концов победит тот, у кого в распоряжении останется больше сил, — подвела итог аббатиса.

С этим выводом барон спорить и не собирался. Собственно, именно из-за боязни остаться один на один с противником он так и не затеял даже крохотной вылазки против соседей. У гарнизона, защищающего замок, имелись свои заботы, а селяне, которым было сподручнее орудовать вилами, а не мечами, вряд ли продержались бы долго против мало-мальски обученных солдат.

— Откуда берутся силы? — тем временем продолжала, словно размышляя вслух, гостья. — Из мужества, опыта, умений. Но не только…

Она многозначительно сузила глаза, и барону показалось, что на него взглянули две тучи, предвещающие грозу.

— Не умирает тот, кому не дают умереть.

Эгерт растерянно приподнял брови.

— В вашей игре кое-кого не хватает, сударь. Кое-кого, не только осененного божьей благодатью, но и способного наделить ею других.

Барон с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну конечно! Как же он мог упустить из виду такую очевидную истину?

— За спинами воинов, рвущихся к победе, должен быть надежный тыл, — улыбнулась аббатиса. — Например, десяток-другой послушниц, а то и…

Эгерт взволнованно затаил дыхание. Неужели ему предлагают помощь? Но почему? Чем скромный провинциальный барон привлек вдруг внимание церкви? А что, если?..

Он едва не задохнулся, охваченный доселе неизведанными, но такими желанными чувствами. Неужели мечта начинает сбываться? Неужели робкие молитвы были услышаны?

— Это войско станет…

— Непобедимым, — закончила вместо него женщина. — А потом его назовут непобежденным. И его командира тоже.

Барон почувствовал, как начинают подрагивать руки, ноги, даже кончики волос. А аббатиса продолжала:

— Но для начала войско нужно собрать.

— Да-да! Собрать… — Эгерт уже мысленно пересчитывал мужчин в окрестных селениях, а потому не заметил, как к благодушию женской улыбки добавилась торжество.