Княжья доля - Валерий Елманов

А нам на белое и черное

Себя никак не разделить,

Ведь свет в нас вплавлен в нечто темное

И потому душа горит.

Л. Ядринцев

На следующий день ни Минька, ни Славка долго ждать себя не заставили – заявились с самого утра, о чем тут же доложил Константину Епифан:

– Там мальчонка тот, которого в лесу подобрали, к тебе, княже, просится. Слово молвить хочет. Да еще тот молодец буйный, который тиуну твоему руку отломил, тоже с ним.

– Зови, – распорядился Константин. – А сам будь рядом. Ежели что, кликну.

Епифан молча кивнул и вновь исчез, зато в дверях появились Минька со Славкой.

– Дверь, – произнес негромко Константин.

Славка нахмурился недоумевающе. Потом до него дошло, и он закрыл за собой дверь.

– Выспались, поели? – поинтересовался Константин.

– Да нормально, – пожал плечами Славка. – Епифан у тебя шустрый мужик. И спать уложил, и покормил с утра.

– Правда, вместе со слугами, – съязвил Минька. – Но мы понимаем, не князья, чай. И на том спасибо.

– Не за что, – в тон ему отозвался Константин. – И вот еще что. Сразу начнем первый урок придворного этикета. Зашли к князю, поклонились низко, спросили: «Вызывал, княже?» – и молча слушаете, что я скажу. Между прочим, Епифан заметил, как вы сюда без поклона вломились.

– Прямо сейчас приступать? – ершисто осведомился Минька, а Славка добавил, ерничая:

– Никакой жалости у тебя, княже, к своим верным слугам. А ну как спина переломится? Как служить тебе дальше будем?

– Дураки вы оба, – беззлобно парировал Константин и обреченно махнул рукой на Миньку. – Ну он-то ладно, сопля еще, не понимает ни черта, а тебе стыдно должно быть.

– Мне двадцать три на самом деле, – сразу обозлился Минька. Ссылки на юный возраст достали его еще в двадцатом веке, среда более солидных коллег, которые, правда, кроме немалого количества прожитых лет, почти ничего в активе не имели. Учитывая, что здесь ему на вид и вовсе лет тринадцать, впереди этих подколок тоже светило предостаточно.

– А Вячеславу, – парировал Константин, – двадцать восемь было. А мне так вообще под сорок. И не о годах речь. Просто другие, если заметят, что дите не кланяется, решат, что неразумен еще, глуп, что с мальца возьмешь – научится. А тебе-то, – заявил он Славке, – уже восемнадцать, не меньше. Тут другие разговоры будут. Скажут, что князь ему позволяет много, видать, подобрел шибко, и тоже соответственно себя поведут.

– Непривычно просто как-то, – неловко улыбаясь и чувствуя собственную неправоту, пожал плечами Славка. «Да и унизительно», – очень хотелось ему добавить, но он сдержался. Однако Константин точно угадал его мысли, потому что тут же добавил:

– Ты, Вячеслав, человек военный и должен понимать, что этот поклон – никакое не унижение, а просто как бы узаконенная форма приветствия, ну, – он замялся, подбирая нужные слова, и наконец нашелся: – Типа отдания воинской чести начальнику. Я старше тебя по воинскому званию – князь, то бишь генерал или как минимум полковник. Ты же едва-едва в дружину зачислен, да еще учиться всему надо – стало быть, в звании курсанта, не выше. Только там рука к головному убору прикладывается, а здесь поклон отвешивается – вот и вся разница.

– Ну, если отдание воинской чести – тогда убедил. – Славка тут же как-то неловко согнул спину под прямым углом и ворчливо осведомился: – Хватит, что ли?

– Ниже, ниже, – безжалостно давил голос Константина. – Рукой должен пола коснуться. Вот теперь нормально. А ты, орел, особого приглашения дожидаешься? – обратился он к Миньке, который, нахмурившись, глядел на князя.