Невменяемый скиталец - Юрий Иванович

— Верно! Так и сказала. А потом добавила: «С его рожей только и служить комедиантом».

От такого определения молодой ордынец немного растерялся:

— То есть ты хочешь сказать, что нас хотят продать в какой-то театр?

— Еще чего! Ее сиятельство и сама умеет деньги зарабатывать. Поэтому решила сделать из вас передвижную группу артистов, которые будут ездить по всей Менсалонии, рассказывать о сражении с Титанами и собирать после представления деньги.

— Э-э-э…? Сами будем ездить?

— Ну, дурачком то не притворяйся! — рассмеялся слуга. — И так для побега, небось, половину харчей припрятали?

Уракбай покачал головой с явным укором, а потом указал на своего сослуживца, который к тому времени уже приговорил пол корзины:

— Разве с ним что-нибудь припрячешь?

Слуга и сам присмотрелся к исчезающей, словно по волшебству пище и с уважением крякнул:

— Да-а! Начнешь у такого корзину забирать, так он и руку по локоть откусит.

— Так что там с театром, — смиренным голосом напомнил молодой ордынец.

— Да ничего. Выделят вам крытую повозку с бойким возницей и дадут покровителем целого Эль-Митолана. Он будет пересчитывать собранные вами денежки, и сдавать их в каждом городе в очередной банк. Это чтобы не ограбили вас по дороге, потому как разбойников развелось — просто жуть страшная.

— Так чему же тут завидовать? — посерел лицом Уракбай, — Если наши шеи ежедневно собой рисковать будут! Под топорами татей ничего хорошего нет.

— Да вообще-то про разбойников больше сказки рассказывают, — пошел на попятную постельничий графа, — Так что переживать вам нечего. А вот работать вы совсем не будете. Только и делов, что перед публикой выступить, да с подносом пройтись. Мечта любого раба! Так что вам однозначно повезло. Глядишь с вашими талантами и до выступлений в Долине Развлечений дойдете. Граф очень хохотал, когда такую идею выдвинул.

— Только этого нам не хватало, — без всякого притворства позеленел будущий комедиант. — Говорят оттуда никто живым не уходит.

— Полная чушь! И нищие туда ходят попрошайничать и все цирковые и театральные труппы стараются завернуть в Долину как можно чаще. Ты себе не представляешь, какие там богатства вращаются, и какие деньжищи порой счастливчики на ставках выигрывают. По этой причине и артисты там отменно зарабатывают. Хорошие, конечно, потому как Хозяева плохих к Долине и на арбалетный выстрел не подпускают. Так что если прославитесь в малых городках или в столице, то вас обязательно и на арену Гладиаторов пригласят.

— Так ведь столица в другом конце Менсалонии, — стал припоминать Уракбай.

— Ха! Мали ли у вас как судьбы сложится. Глядь, а через пару недель уже и до Граданы доберетесь. Ну а если после этого и в Поднебесном Саду удастся побывать, то и в Долину Развлечений вас обязательно пригласят.

— Не понял, разве Садовники тоже представления любят? Туда ведь простым смертных хода нет.

— Кто тебе такое сказал? Ха! Какие только сказки в вашей дикой Орде не выдумают безграмотные людишки. Чтобы ты знал: горы с Поднебесным Садом вообще считаются у нас отдельным государством, но тамошние обитатели имеют своих представителей во всех остальных городах Менсалонии и приглашают к себе всех, кого им заблагорассудится. В том числе и великих артистов, поэтов, певцов и трубадуров. Выступить там — считается, чуть ли не престижнее, чем во дворце короля. Так что у вас — большое будущее.

После этих слов слуга убежал, а пленники, после очередного переедания улеглись на свои лежбища. Заринат уснул сразу, а вот его молодой коллега еще некоторое время ворочался, размышляя и о новом повороте в судьбе и о новых шансах к побегу, которые обязательно могут появиться во время гастролей. Хоть как бы тут им сыто и вольготно не жилось, оставаться в рабах до конца своих дней бывший вор и мошенник не собирался.

Утром ордынец проснулся в момент, когда Заринат с кряхтением встал на пол ногами и словно сомнамбула отправился к отхожему месту. Выйдя из-за ширмочки, он точно с таким же глупым выражением лица отправился к двери. Уракбай открыл было рот для предупредительного крика, но вспомнил о вчерашних дополнительных мерах заточения и решил посмотреть до конца: что же будет. Оказалось довольно интересно и забавно со стороны.

Когда бывший десятник приблизился к двери и стал толкать ее рукой, невидимая сила сразу отшвырнула его вглубь сарая. Лишенный каких-либо эмоций, изуродованный сослуживец встал на ноги и в прежнем темпе отправился на выход. Толчок двери — ответный толчок невидимой магической силы, и очередное падение. И так много десятков раз. Уже и опекуну надоело созерцать словно в зеркале повторяющуюся сценку и он решил криками успокоить своего подопечного и пригласить на завтрак. Да вдруг выражение лица у Зарината изменилось. Видимо частые сотрясения при падении опять пробудили некие испорченные участки мозга к более активному действию. Этого вполне хватило для осознания себя как личности.

Кремон вдруг очнулся поднимающимся на ноги, присмотрелся к своей одежде и стал отряхивать обильную пыль. После этого он с явным недоумением осмотрелся по сторонам и остановил свой взгляд на знакомом, хитром лице. Лицо не замедлило по-дружески подморгнуть и улыбнуться:

— Ну что, Заринат, пора нам позавтракать перед дальней дорогой?

Теперь Невменяемый вполне здраво разглядывал накрытую чистым полотенцем корзину. Потом согласно и осознанно кивнул и произнес:

— Можно и позавтракать. Только вот что нам за дальняя дорога предстоит?

От услышанного Уракбай обрадовался так сильно, что его настроение отлично читалось на довольном лице:

— Дружище! Да ты никак опять пришел в сознание?! Неужели вспомнил все о своем прошлом?

— Хм…, да нет, помню только события многолетней давности да то, как тебя зовут. Может ты мне, Уракбай, расскажешь, где мы находимся и что тут делаем? А то боюсь, опять на меня падет провал сознания.

Опекун подскочил к бывшему десятнику, осторожно подхватил под локоток и бережно усадил за стол:

— Та главное не падай и под молнии не попадай, а то опять полоумным станешь. Но вот из самых последних событий что помнишь?

— Родное стойбище помню, — обожженный лоб покрылся некрасивыми складками, — Корову помню…, много молока… Потом сразу этого квадратного графа и мои команды гнедому красавцу…

— А Титан помнишь? — с трепетным вожделением спросил молодой ордынец, и увидел в глазах своего старшего приятеля искреннее недоумение:

— Кого? А кто это такой?

— Понятно. Значит, здорово тебя приложило, — сочувственно зацокал языком опекун. Но сразу радостно заулыбался вновь: — Но уже только твои первые проблески сознания, говорят, что ты начал выздоравливать. И ты знает, я этому очень рад! Честное слово, рад.

Кремон сразу поверил в искренность этого молодого парня. Ну и в то, что тот пожалуй здесь для него единственный друг или по крайней мере доброжелатель. А значит следовало мягко настоять на пересказе подробностей их нынешнего существования: