Кровь дракона - Денис Чекалов

Те, кто побогаче, часто шли с охраною. На высокого рослого Петра кое-кто косился с опаской. Кто его знает, что у такого детины на уме. Может разбоем промышляет. А Петру и лучше, что мимо быстрее проходят, не мешают думать, думать было о чем. Иногда Петру становилось как бы стыдно, что быстро сменяющиеся события оттеснили на второй план его думы и мысли о погибшем мальчике.

Хотя все, что им совершалось, было во имя сына, точил его черный червь сомнения. Все эти разговоры о нечистых боярах, разгуле колдунов и оборотней, — существовали где-то в другом мире. Несчастья, которые происходили с другими людьми, до него не имели касательства. Ни до него, ни до его семьи. Даже трагический случай с женой Потапа оказался совсем не обычной смертью, как предполагалось всеми раньше.

Что-то черное и мерзкое вошло в жизнь и заполонило своей злобной сутью все вокруг. Так и сейчас спешит он по поручению странного существа и девицы его неправедной.

«Куда я иду, зачем, вместо того, чтобы сидеть рядом с женой своей Аграфеной и оплакивать мальчика нашего».

Не знал, кто такой Хорс, чего он ищет в этом мире. Знал только, что одному ему боярина Воротынского не победить. Смущал рассказ о старухе-травнице, уж не колдунья ли она, которая решила воспользоваться его горем, чтобы завлечь в сети темные. Одно знал Петр точно, смерть сына малолетного в корне его жизнь изменила. Да и сам он меняться начал. Может и девицу Хорсову жизнь била и ломала, вот и стала она такой, какой стала.

Возле хором боярских всегда рыскали слуги вида странного и неприятного. Казались они все на одно лицо, а присмотришься, как бы и разные. Вот их-то опасался Петр, говорили, что у них свойства есть необыкновенные, а чутье, как у собак. Но это все враки, небось сам боярин придумал, чтобы воров и грабителей отпугнуть. Небось, богачества у него видимо-невидимо.

Странный народ, думал Петр. У самого боярина нет детей, наследников, казалось, живи в свое удовольствие, так нет, все гадости людям честным чинит, пакости да препоны.

У широкого входа ярко горели факелы. Наверное, самого хозяина дома не было, так он велел свет не гасить, пока он не приедет. У богатых свои причуды. Хорошо это или плохо для него — вот вопрос. Ну, он бы так через парадный вход и не стал ломиться. Петр сторожко оглянулся, но никого не увидел. Подошел ближе. Окна все затворены, свет внутри не горит. Попробовал толкнуть одну створку — не поддается.

Кожевенник пошел дальше, обошел палаты со всех сторон. Потом вспомнил, как рассказывали ему друг, что привозил с товарищами одному боярину еду для кухни. Так вот, повели его не через господский ход, кто же крестьянину позволит там ходить, а прямиком в глубокие подвалы. Тогда еще все удивлялись, что подвал имеет ход прямо на кухню. Аграфена говорила, до чего удобно. Если что нужно из продуктов достать, прямо пошел в погребок и взял.

Может, и у этого супостата так же все обустроено. Поспешая чуть не рысью, Петр прошел еще раз возле боярских хором, заприметил, где кухня находится, сориентировался, отошел немного и стал по сторонам озираться, благо ночь не светлая, но и не темная. Наконец ему повезло. Может удача улыбнулась, а может чья-то рука его вела. Уж не Алешечка ли с неба смотрит и отцу помогает, екнуло сердце у Петра.

В подвал вели крепкие окованные железом двери.

«Не может быть, чтоб такие крепкие воротца и были отперты», — разочарованно подумал Петр.

Он толкнул легонько дверь она тихо, без скрипа отворилась. Мелькнула мысль о засаде, боярине, который сидит в темноте, зубы скалит и злорадствует, что вот мол сейчас попадется ему в руки мастер кожевенник. Дескать, сына его убил, а теперь очередь до отца дошла. Так эта мысль разозлила его, такая злоба крутая навалилась на сердце, что он уже никого не боялся. Готов был драться, хоть с боярином, хоть со слугами его нечистыми. Голыми руками бы их убил, зубами шею перегрыз.

«Что ж со мной творится такое? Чем же я от них отличаюсь? Вот бы Хорс надо мной посмеялся, прочти он мои мысли. Сдается мне, ему человека убить, что стакан воды выпить».

Так переходя от радости, что столь удачно складываются обстоятельства, к грустным размышлениям, что с ним самим происходят такие перемены, Петр дошел до главных боярских покоев. Большие двери вели в опочивальню. Петр прислушался, — кругом тишина. Он решительно, но соблюдая осторожность толкнул створки и вошел в комнату. У кровати на широкой лавке лежал ларец, видать боярин хранил в нем свои драгоценности.

Петр приподнял крышку и сразу увидел амулет, за которым пришел. И тут Петру любопытно стало: такой богатый дом, столько драгоценностей кругом, и ни одного стража, охранника, даже слуг не видно.

Но нет, у дверей, ведущих на улицу, сидели двое стражников. Они молча кивнули Петру и велели идти на кухню, если чего принес боярину.

— Нечего шляться по покоям барским, блох трусить, — грубо сказал один из них.

Петр не стал испытывать судьбу. Он быстро вышел через тот же вход, и направился к себе домой.

«Буду держать амулет, пока Хорс не объявится. Ему и отдам, а девке этой все равно не верю. Да и не нравится мне она, то ли дело моя красавица Аграфена. Сидит небось все глаза проглядела, меня дожидаючись».

Воротынский возвращался домой не в лучшем расположении духа. Младой царь набирал силу. Его окружали бояре доверенные, многие из тех, кто сначала недоволен был новым царем, смирился как-то. Глядишь, скоро все к нему переметнутся, пока колдун в игры свои играть будет. И без него нельзя никак. Хорошо, что хоть дом у него корочуны охраняют, никто из грабителей не осмелится ввалиться сюда.

Но не даром была тревога у боярина на душе. Вошел он в хоромы свои и видит стражников двоих, которые тут же бросились к хозяину, показывая, как верно службу несут. Это двое из такого огромного числа охранников дармоедов. И ни одного корочуна среди них.

Кровь бросилась в лицо боярина, оттолкнули он слуг своих верных и бросился в помещение для стражников. Все они, и люди, и корочуны, сладко спали, позабыв о своем долге и верности.

«Что-то плохое приключилось, — решил Воротынский. — Ужели беда с колдуном произошла или царь взял себе в услужение чародея посильнее Велигора?»

С этими мыслями почти бегом устремился Воротынский в свою опочивальню и сразу понял, за чем приходил тать ночной. «Так вот за чем они охотились, вот, что им нужно, амулет». Поступок воров удивил боярина, но и насторожил. Нужно узнать, кто за кражей стоит, кто посмел против меня пойти.

К тому времени корочуны и другие стражники проснулись и явились с повинной пред очами господина.

— Вину свою знаете, — коротко сказал Воротынский. — Идите и найдите грабителя. Не найдете, домой не ворочайтесь, вас мой меч найдет и головы посрубает.

Как только Петр вошел в дом боярина, рунический знак, который нимфа ему начертала, навел дрему на стражников. Это и дало возможность кожевеннику беспрепятственно проникнуть в боярские палаты и похитить амулет. Этот же знак теперь выдавал его. Корочуны почуяли письмена рунические и, взяв след, быстро настигали Петра.