Ожог от зеркала - Александр Доставалов

Ольге оставалось совсем немного.

Тарас не виделся с ней уже много лет. Он выпил пиво, стараясь отвлечься на знакомый вкус, заел колбасой. Ни есть, ни пить не хотелось. Варька спала за занавеской, Никита в кресле.

Она купала его в детстве. Боялась вместе с ним грозы за окошком. Обнимала и любила щекотать носом ему ухо.

Его родная сестра. Ей оставалось совсем немного, а теперь ещё минус год. Следующая будет Рода. Потом она. Его Ольга.

Тарас тронул за плечо дремавшего Никиту. Тот встревоженно повернулся.

– Чего?

– Слышь, Никит, а если всё-таки навестить мою сестренку? Ты пошел бы со мной?

– На хрена?

– Освободить её из весталок.

– Ты достал уже своими комплексами. – Никита зевнул. – Ты не обижайся, Тарик, но эта твоя идея, по сути, полный бред. Она, наверное, и не хочет, чтобы ей помогали. Столько лет прошло.

– Раньше хотела.

– Так ты оттого и лезешь в эту бодягу, что мальцом не сумел её защитить. Не обижайся, цвет, но тебя на этом просто клинит. И потом, нам это не по плечу.

– Так расправить надо плечики.

– Ты чего, серьёзно, что ли? – Никита сумрачно посмотрел на Тараса, затем зацепил вилкой солёный огурчик и смачно им захрумтел. – Это же всю жизнь кинуть псу под хвост. И даже глубже.

– Не обязательно. Совсем не обязательно. Можно всё по-умному сделать. По-тихому.

– Тарас... – Никита едва не поперхнулся. – Да за всю историю княжества ни разу весталок не похищали. Ты представляешь, как именно нас будут искать? Даже если авантюра состоится?

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз.

– Это будет не в первый. Это будет в последний. Если у нас получится, нам вместе с твоей Ольгой на всю жизнь придется уходить в бега. И абсолютно правильно, по всем понятиям.

– Её силой увели, она в весталки не собиралась.

– Никто не собирается! А те дуры, что собираются, не годятся. Ты же знаешь, какой у жертвы должен быть психотип. И потом, в Колледж тебя тоже силой заставляли идти? Эту часть закона ты принял. Ну, семья твоя приняла. И Ольгу там поили-кормили, готовили по полной программе десять лет. Или сколько там её уже готовят?

– Уже больше. – Тарас перелил в себя ещё бокал пива. – Только это ничего не меняет. Её сначала силой уводили, а всё остальное было потом. От безысходности.

Никита задумался.

– Пусть так. Есть какая-то логика... М-да. Но это преступление и против ордена, и против княжества, и против магистрата. Это всё, это каюк полнейший. И тебе, и мне, и даже Ольге. И не факт, что ей это нужно. А нам-то оно зачем?

– Ты мне цвет?

– Конечно, цвет. Потому и говорю сейчас с тобой, с придурком. Какие шансы? Шансов – ноль. Башня весталок охраняется лучше княжеских палат. То есть вязы себе свернуть – это на раз, а даже если повезёт, так и опять повсюду клинья. И знаешь, мне кажется, всё это только потому, что ты пацаненком не полез её защищать. Вот тебя теперь и выворачивает.

– А ты бы полез? В девять лет, на рыцарей?

– Не знаю. Наверное, нет. Но не полез ты.

– Я же не знал тогда про правило крови.

– И не должен был знать. Иначе оно бы не работало. Ты бы и сейчас его не знал, если б мы на третьем курсе весталок как отдельную тему не проходили. Кстати, закрытую, с маркером.

Тарас закрыл ладонями глаза. Интонации его изменились, он цитировал текст: «Если при отборе в весталки проливается хоть капля невинной детской крови, кандидатку требуется заменить. Без исключений». – Он налил себе ещё и снова выпил.

– Ты прав, Никита. Ты во всем прав. Мне достаточно было порезать палец о любой меч.

Какое-то время сидели молча. Никита налил пива себе и предложил Тарасу. Тот помотал головой, вцепившись в лохмы всеми пальцами. На волосах повисли хлебные крошки.

– Кончай себя накручивать. Ты не сможешь ей помочь. И не должен, нет таких законов. Ни княжеских, ни человеческих.

– Как это нет, цветный. Ну что ты мелешь. Она ж мне сестра родная. Я её кровью здесь учусь, жизнь устраиваю, а её скоро под нож. Как эту девочку сегодня.

Никита пригубил свой бокал.

– Даже если каким-то чудом ты сможешь проникнуть в башню весталок, она с тобой просто не пойдет. Не захочет.

– Захочет. Ей осталось совсем немного.

– Это ты так думаешь. Я так думаю. Любой нормальный человек так думает, жить хочет. А весталки иначе думают, и тебе это известно.

– Может, нам только так говорят. Может, на самом деле всё иначе. А не пойдёт, так я хоть знать буду, что она не хочет.

– Спаси Создатель, Тарик, но ты меня достал.

– Я не понял, ты мне вообще цвет?

– Цвет, цвет. Трижды соцветие. И ещё я тебя уважаю. А ты вот меня не слышишь. Это мне всю жизнь надо поломать. У меня-то все в порядке, Тарас. И потом вообще это ж абсолютно невыполнимый план. Вернее, здесь и плана никакого нет, просто мечтания. А ты ещё обижаешься. Вот представь, я к тебе приду и скажу: «Тарас, давай завтра в колодец прыгнем. Не хочешь? Ой, слизняк... Ой, да ты не мужчина... Да какой ты мне цвет после этого, если не хочешь со мной в колодец прыгнуть...»

Тарас залпом выпил вино и снова вцепился в лохмы.

– Ты прав, конечно. Я все прекрасно понимаю. Да, у меня детские комплексы. Да, нас выпрут из Колледжа, и придется бежать. Но это мои комплексы и моя сестра. А бакалавров примут везде, можно, в конце концов, уехать.

– Куда, милый? Куда ты от ордена уедешь? Да тебя на Северном полюсе найдут. И с чего это ты возомнил себя бакалавром? Прикинуться хочешь, одежду со значком купить? Гнилая дорога, Тарик. Мальчик в доспехах не становится воином.

– После пары боёв становится.

– После первого же боя он становится покойником.

– Если она действительно весталка, то сможет нас защитить. У них сила, как у Великого Магистра.

– У всех вместе – да. Но она только одна из двенадцати. Или ты хочешь массовый побег устроить? И потом, сила с ней будет, только пока она весталка. Ты же предлагаешь ей в беглянки уйти, фактически в ведьмы. От её силы гулькин нос останется. Да и вообще это чушь собачья помогать человеку бежать и надеяться на его защиту. – Никита отставил пиво и налил себе остывшего чаю. – Если она сильна и хочет уйти, сама бы ушла, без твоей помощи. Так что ты придумай что-нибудь пореальнее. И чтобы потом за нами не гонялся весь орден.

– Это настоящее дело, настоящая беда.

– Тарас, ты мой цветный, ты мне ближе, чем брат. Я за тебя росомахе глотку перегрызу. Я понимаю, оно тебя гложет, потому и слушаю эту ахинею. Я не хочу, чтобы Ольга ушла под нож, а ты потом всю жизнь себя проклинал. Это, в конце концов, и мне не на пользу. Но ты ведь, по сути, ничего не предлагаешь. Давай попробуем. Ну, давай. Мне легче всего согласиться. И что? Что дальше-то? Сами будем башню штурмовать или отряд наймем?