Цикл Дегона. Печать силы - Вольфганг Хольбайн

То, что Шеннон изменился, я заметил уже давно, но лишь чудовищная жестокость, с которой он приказал Хармфельду прыгнуть за борт и плыть к «Цуйдермаару» по кишащему акулами морю вблизи Кракатау, показала мне, насколько глубокие перемены произошли в нем.

Светловолосый юноша в черной одежде, сидевший напротив меня, лишь внешне был Шенноном, которого я знал и который дважды спас мне жизнь, рискуя собой. Неужели все это было результатом влияния Некрона? А если так, то удастся ли ему вновь стать тем сердечным, улыбчивым юношей, которого я когда-то знал?

Когда мы достигли побережья, прибой усилился, так что ближайшую четверть часа я был занят тем, что удерживал лодку по курсу, в то же время стараясь следить за скалами и рифами, столь распространенными в этой части Кракатау. Они так и поджидали момента, чтобы впиться в борт нашего пинаса. Управлять судном было трудно, так как оно было рассчитано на большую команду, и без сверхчеловеческих сил Шеннона мы, вероятно, пропали бы.

Наконец мы добрались до берега, промокнув до нитки и совершенно обессилев. Но, по крайней мере, мы были живы. Это место находилось всего лишь в трех морских милях от порта и «Цуйдермаара», но из-за выдававшегося в море барьера из скал и низкого уровня воды мы могли не опасаться преследования военного корабля.

Уставшие, мы выбрались из пинаса, и я уже хотел опуститься на влажный песок, чтобы передохнуть, но Шеннон не дал мне такой возможности, настояв на том, что нужно перетащить лодку в кусты, росшие перед джунглями. Эта задача превосходила мои силы, и, когда мы справились с ней, я был полностью вымотан. Но зато теперь лодку нельзя было обнаружить, глядя на берег с моря. Шеннону пришлось подставить мне плечо, чтобы мы могли добраться до леса.

После этого маг прикоснулся к какой-то точке на моем горле, и, хотя мне было невдомек, что именно он сделал, я сразу же почувствовал себя если и не заново родившимся, то во всяком случае полным сил.

Я хотел встать, но Шеннон мягко усадил меня обратно.

— Сиди, — покачав головой, сказал он. — Тебе нужно как следует отдохнуть. У нас достаточно времени. — Нахмурившись, он раздраженно добавил: — До наступления темноты двигаться дальше было бы рискованно. Этот проклятый корабль появился в самый неподходящий момент.

— Я так и не понял, что произошло, — признался я. — Что все это значит? Эльдекерк мертв, а мы виноваты в этом?

— Ты виноват, — мягко поправил меня Шеннон и, запнувшись, будто сказал то, чего говорить не собирался, поспешно продолжил: — Я знаю столько же, сколько и ты, Роберт. Может быть, это последний привет от нашего друга Тергарда.

— Тергард мертв, — напомнил я.

— Возможно, одному из его людей удалось сбежать. — Шеннон произнес это с таким безразличием, что я сразу понял: он не лицемерит. — Обвинение в убийстве кажется мне достаточно элегантным методом, чтобы убрать тебя с дороги, — заявил он. — Но все это не должно нас беспокоить. Как только солнце сядет, мы доберемся до бухты, которую мне показал Эльдекерк, и схватим Дегона, а потом навсегда исчезнем с этого проклятого острова.

Я не ответил. Откинувшись назад, я прислонился к грубой коре дерева и на секунду закрыл глаза. Слова Шеннона напомнили мне о причине нашего появления в этом забытом Богом захолустье на восточном побережье Кракатау, названия которого я не знал.

То, что мы увидели в опустевшем гарнизоне, наглядно показало нам, сколь наивным было наше намерение войти в подземное царство Дегона, чтобы остановить его. На самом деле ни я, ни мой друг не хотели этого, но мы просто не знали, что делать дальше. В конце концов Шеннон предложил найти где-нибудь лодку, чтобы добраться на ней до бухты на противоположной стороне острова, где Дегон каждую ночь встречался с морскими демонами.

Мысли об этом заставили меня вспомнить о том, сколь мало мы знаем о тех созданиях, которые были истинными хозяевами этого острова, и о том, сколь безнадежна наша борьба…

Я даже не успел додумать эту мысль до конца. Напряжение последних часов давало о себе знать, а тепло джунглей довело дело до конца. Я заснул.

— Выпейте, — сказал Немо. — Вам станет легче.

Видя, что Дженнифер медлит, капитан улыбнулся и настойчиво протянул ей бокал с портвейном. В конце концов девушка сбросила с себя оцепенение и, взяв хрустальный бокал, сделала большой глоток.

— Спасибо, — сказала она. — Вы правы. Действительно помогло.

Вернув Немо бокал, она прижалась к мягкой коже дивана и подтянула колени к груди. Одеяло, которое дал ей Немо, немного сползло, и она поспешно укуталась в него поплотнее. Немо предложил ей принести штаны и рубашку самого низкорослого члена команды, чей размер хоть немного мог бы ей подойти, но она отказалась. И все же они видели, что их гостья замерзла, хотя в каюте Немо было довольно тепло.

— Ну что ж, рассказывайте, Дженнифер, — начал Говард он. — Ведь вас так зовут?

Девушка кивнула.

— Да, я — Дженнифер Борден. Но вы можете называть меня Дженнифер.

— Борден, — нахмурившись, повторил Говард и переглянулся с Рольфом. — Не то ли это имя, которое Роберт…

— Он был знаком с моей матерью, — поспешно перебила его Дженнифер. — Я — дочь Северал Борден.

— Та самая Дженнифер? — вырвалось у Немо. — Ну конечно же! И почему я сразу не догадался, глупец я эдакий. После всего, что нам довелось наблюдать полчаса назад, было очевидно, что вы не можете быть кем-то другим. Роберт рассказывал о вас.

— Но он не говорил нам, на что вы способны, — добавил Говард. — Должен признаться, что меня нелегко удивить, но вам это удалось.

— Я и сама этого не знала, — смущенно произнесла Дженнифер. — Дегон… что-то сделал со мной. Это… началось после нашего возвращения с его корабля.

— Возвращения откуда? — Немо вскинулся, будто его укусил тарантул. — Вы что, хотите сказать, что видели этот корабль? Он действительно существует?

— Уже нет. — По причине, непонятной Говарду, в голосе девушки зазвучала грусть. — «Дегон» был разрушен вскоре после того, как мы сошли с него.

Она замолчала, и ее взгляд затуманился, будто эти воспоминания были для нее слишком болезненны. Подняв голову, Дженнифер смерила Говарда испытующим взглядом и приступила к рассказу.

Это была очень длинная история. Началась она в тот вечер, когда Макгилликадди и отец Дженнифер отвезли ее в Лох-Фирт и отдали Дегону. Дженнифер рассказала о своей встрече с Робертом и о том, как жители селения покинули родные места. Поведала она и о неудачном плавании «Дегона», и об отчаянной борьбе с драконоборцами, внезапно появившимися из ниоткуда. При упоминании о смерти ее матери по щеке девушки скатилась одна-единственная слеза, но она быстро взяла себя в руки.

— Изменение моего тела началось, когда мы вернулись домой, — завершила свой рассказ Дженнифер. — Не знаю, почему так случилось, мистер Лавкрафт. Я даже не знаю, хотел ли этого Дегон или же эти перемены произошли не по его воле. Но теперь я могу дышать под водой и плавать быстрее рыбы. А когда я на суше… я плохо себя чувствую. Возможно, когда-то я смогу жить лишь в воде.