Лунный воин - Анна Гурова

Жаркое солнце взобралось под самый купол неба, да там и уснуло. В горячем воздухе – ни дуновения. Улицы Чигиля опустели, улеглась пыль, тряпками повисли вымпелы на воротах управы. Только в таверне на рыночной площади кипит жизнь. Двухэтажный дом с открытыми галереями, который занимает таверна, выходит на две улицы. Внизу, в большом зале, почти нет свободных столов. Народ здесь обедает простой – по большей части торговцы с рынка, а потому внизу всегда шумно, натоптано и дымно. Наверху, на галереях, тише и свободнее, и публика тут более изысканная.

Ким, Рей и Солле заняли уютный столик у восточного окна, за решетчатой загородкой. Солле то и дело украдкой поглядывала из-за этой загородки на лестницу, ведущую на первый этаж, откуда доносились взрывы хохота и гул голосов. Она в первый раз в жизни была в таком многолюдном и сомнительном месте, как городская таверна, и казалась себе отчаянной авантюристкой. Сколько же здесь незнакомых мужчин! И все как один уставились на нее, когда она мелкими шажками прошла вслед за Реем через общий зал, опустив на лицо вуаль с края парчовой шапочки. А если бы она зашла сюда одна? Страшно представить!

Рею не очень-то хотелось брать с собой сестру в таверну. Узнай об этом отец – не одобрил бы. Но не сидеть же дома в такую жару! А здесь тень и прохлада, в широкое окно задувает освежающий ветерок, на столе стоит чайный котелок, а в нем заваривается тонкий южный чай «Драконьи слезы», навевающий мысли о сказочных тропических островах – обиталище бессмертных. Этот чай в Чигиле продается только здесь. Ради него Рей и притащил сюда Кима, а Солле уже сама напросилась.

Побратимы удобно устроились на плоских подушках. Рей смаковал горячий напиток с привкусом персиков; Ким мрачно разглядывал столовую утварь. Чайный набор в древнекиримском стиле выглядел так, словно его только что выкопали из земли древнего пожарища и поставили на стол, даже не обтерев грязь. Темную глину бороздили глубокие кривые трещины, края чашек – матовые, черные, как будто обугленные, на стенках застыли тяжелые капли болотно-зеленой глазури – якобы она поплыла от жара. На боку котелка имелась роспись: расплывчатое розоватое пятно на глазури, словно сквозь моховую зелень и бурые потеки проступает далекий-далекий рассвет.

– Что за дурацкая мода пошла среди третьего сословия, – заговорил Ким, – делать стилизации под древность? Сначала они подделывают старинные предметы, потом начнут подделывать родословные…

– У отца дома тоже есть древнекиримский чайник, – заметил уязвленный Рей, – между прочим, самый настоящий. Кстати, стоил бешеных денег!

– Ну и зачем это надо, брат? Покупать за любые деньги редкостные, уникальные предметы руки знаменитых мастеров, а потом выставлять их напоказ – хвастаться своей «культурностью»… Гнусно так поступать с произведением искусства! А уж тем более с киримским чайным котелком.

– Почему именно с котелком? – спросила Солле.

– В древности на островах Кирим чаепитие было не просто приятным способом провести время, а священнодействием, чуть ли не религиозной церемонией, – с важностью сказал Ким. – А просто попивать чаек из такого котелка – все равно что хлестать рисовую водку из храмовой утвари. Тем более, никто не помнит, как правильно заваривать чай в такой посуде. И вообще, тот ли это чай…

Солле непроизвольно стрельнула глазами в сторону лестницы, откуда доносились тяжелые шаги, – кто-то поднимался наверх.

– Ах как славно, что вы позволили мне пойти с вами! – весело сказала она. – Мне матушка велит – иди на кухню, помоги госпоже Младшей, она одна не успевает распоряжаться, а я матушке отвечаю – мы с братом идем на прогулку, а обед может и подождать!

– Жалко, нет твоего жениха – послушал бы, какая ты усердная хозяйка, – поддел ее Рей и обернулся к Киму, собираясь вернуться к беседе. Но его перебил вопль, раздавшийся с лестницы:

– С гадами сюда нельзя! Госпожа, ну куда же вы?!

– А где я их тебе оставлю, дурак, – на крыльце, что ли? Чтобы их там сперли?

На галерее показалась огромная корзина, потом вторая такая же. Корзины висели на коромысле, которое несла на плече жилистая старуха-торговка. Наряжена бабка была лихо и красочно, с претензией на роскошь: юбка желтая, кофта красная, душегрейка из полосатого кошачьего меха, голова кокетливо повязана изумрудным шелковым платком с бисерной бахромой, в ушах и на шее – серебро и яшма, на ногах – мужские кожаные сапоги. Не обращая никакого внимания на сопротивление слуги, старуха выбрала себе стол и уселась, поставив в проходе квакающие корзины.

– Чего встал? – властно крикнула она слуге, сунув ему в руки серебряную монету. – Всё, что есть на кухне, – неси сюда, начиная с супа! Шутка ли, с утра на ногах! – объявила она всем присутствующим.

Рей неодобрительно покосился на старуху. Солле во все глаза таращилась на корзину.

– Что там у нее? – прошептала она. – Неужели лягушки?!

– Не лягушки, а священные жабы-талисманы! – тут же откликнулась бабка. – Кстати, молодые люди, не желаете жабу?

Она запустила руку в ближайшую корзину и вытащила оттуда отвратительное существо, пучеглазое, бородавчатое и склизкое.

– Глянь, какая красотка! Так бы и съела! – Она сунула жабу прямо под нос Солле, которая с визгом отшатнулась.

– Эти жабы – земное воплощение бога счастья Сишеня, дарующие удачу, благополучие и богатство. В саду, барышня, устроишь запруду – место определит геомант, где жаба окажет наилучшее воздействие на круговращение потоков счастья…

– Госпожа, – вклинился слуга. – Еще раз прошу вас убрать гадов из обеденного помещения.

– Отстань, холоп, не видишь, я работаю с клиентом! А если не желаете жабу, – продолжала бабка, сверля Солле взглядом хитрых подкрашенных золотистых глазок, – купите гадательную черепашку. Гарантированная точность предсказания – девяносто восемь с половиной из ста…

– Спасибо, у нас уже есть одна, – сухо сказал Рей. – Как-нибудь в другой раз.

– Последний раз смиренно умоляю вас убрать корзину…

– Ладно, вот пристал! На твою ответственность! – Бабка, не вставая с места, сунула слуге в руки коромысло. – Поставь их в теньке, в сыром тихом месте, да присматривай хорошенько, чтобы не разбежались! Имей в виду – у меня все жабы посчитаны! И тащи скорее суп!