Обладатель-тридесятник - Юрий Иванович

Последняя черта являлась самой сложной, ставящей под сомнение правомочность приглашения в команду. Раз Надежда настолько индивидуальна (где-то сродни Зарише, которую пришлось «ломать»), сможет ли она работать в коллективе? И почему она во время совершения личной мести не попыталась привлечь на помощь друзей, родственников или единомышленников?

Когда этот вопрос был задан Нефёдовой, она с кривой улыбкой прошептала:

– Из родственников у меня остались только дети. Друзей даже не думала подставлять, слишком хорошо понимала смертельный риск своих действий. Ну а с единомышленниками просто не повезло. Попыталась привлечь двоих мужчин, которые тоже пострадали от этой же банды, так один из них настучал в органы, и я еле успела увернуться из-под ареста. Убийц и грабителей кто-то прикрывает в полиции. Больше никого звать не стала и отправилась мстить сама…

– С кем дети сейчас? – задала вполне логичный вопрос Стална.

– У одной доброй и милой подруги на даче… – тотчас опечалилась Надежда.

– А если бы ты погибла, что с ними случилось бы?

До этого избитая женщина не плакала, крепилась изо всех сил и даже старалась не стонать. А как только представила себя убитой, так залилась горькими слезами. Всё-таки для женщины подобное неприсуще: настолько отдаться мести, что бросить детей на произвол судьбы. Пусть и при хорошей подруге была малышня, пусть и останется их жизнь в дальнейшем весьма сносной и даже счастливой, всё равно это огромный риск вот так искушать судьбу.

Тем не менее, немножко поплакав, госпожа Нефёдова вытерла слёзы, блеснула зло глазами и твёрдо заявила:

– Я была уверена, что справлюсь. Что бы ни случилось, но твари будут уничтожены. И пусть не я их добила, да и не всех – но моя месть свершилась. Ну а я… вы ведь меня спасёте, правда?

Не отвечая на этот вопрос, Загралов попросил Елену Сестри усыпить пациентку, в то же самое время срочно вызывая на помощь главного целителя команды. Без деда Игната он просто не знал, куда конкретно следует прикладывать готовую к применению энергию. И только через полчаса, когда нужные консультации были получены, предварительные поправки сделаны, обладатель решился на кардинальное действие. И по команде Игната Ипатьевича плеснул все силы, что имелись в Кольце, прямо в излечиваемое тело.

Как ни странно, из отделённого от остальных резервуара ушло примерно две седьмых собранной там энергии. Но этого оказалось более чем достаточно. Оздоровительные процессы пошли с такой скоростью, что целитель не мог удержаться от восклицаний:

– Вот это регенерация! Вот это – чудеса! Если бы собственными глазами не наблюдал – никому не поверил бы, что такое возможно! Раз в пять лучше получилось, когда мы Батянинова лечили после побоев.

А если уже тогда отставного майора Остапа Остаповича удалось исцелить в течение полтора суток, то в данном случае главный знахарь пообещал пациентке, что она уже к вечеру встанет на ноги. Разве что с зубами ей потом придётся решать проблемы у стоматолога: новые зубы вырастать не спешили. Да оно и понималось, что подобный процесс нуждался в более солидном отрезке времени. Было решено попробовать точечное лечение концентрированной энергией, понаблюдать за дёснами в течение недели и только потом решать, стоит ли по всеобщей привычке усаживать себя в зубоврачебное кресло.

Как утверждали ведьмы и сам колдун, случаи выращивания новых зубов имелись в истории целительства. Надо было пациенту иметь только огромное желание, жить непосредственно в тайге и жёстко выполнять сложные правила при выборе пищи, распорядка её приёма и не жалеть для этого около года своей жизни. Живой пример: тот же Игнат. При его возрасте за девяносто он имел две трети своих зубов, и три из них выросли, так сказать, по новой.

Главное было сделано, а остальные нюансы лечения и правки тела можно было отложить на потом. Загралов создал там дух Нефёдовой, тем самым запротоколировав в своей биографии создание фантома под двадцатым номером. После чего задумался, чем заняться дальше.

По итогам проведённого лечения Иван посчитал наиболее весомыми и знаковыми следующие навыки: полученное умение использования только одного Кольца; невероятно положительный эффект точечной концентрации энергии; напоминание о системе «Кольцо-матрица»; ну и тот факт, что он, как обладатель, стал наконец-то полным двудесятником и для него открылась вторая часть инструкций для сигвигатора. Из этого проистекали следующие выводы.

Первое: придётся срочно выделять время (и немалое!) для чтения инструкций и их расшифровке. Второе: можно невероятно огромную по длительности процедуру снятия матриц естества с десантников несколько подсократить. Иначе говоря, не использовать при этом непосредственные считывания касанием ладоней. Для этого следовало на минуту поместить человека в Кольцо, а потом провести должную регистрацию данных. Пусть и не намного, но на минуту весь процесс сокращался. И третье: появился безопасный шанс опробовать метод омоложения, где в качестве подопытной будет находиться Стална, мать Елены Сестри. Сейчас оба фантома ведьм вновь отправились в катакомбы продолжать многообещающие поиски, а основные тела занимались другим делом: младшая выполняла свои обязанности секретарши Хоча, а старшая, после помощи в излечении Надежды Нефёдовой, сама улеглась на стол.

И только в последний момент, когда всё было готово к вливанию силы в старое женское тело, Загралов засомневался:

«Вдруг не получится? Вдруг силу высосет из всех Колец? И ладно бы я только потерял сознание, а то ведь все фантомы исчёзнут. И самое кошмарное для меня: нарушение слова, данного Ольге. Сотворение ребёнка мы можем повторить сколько угодно, а вот рана недоверия и обиды останется на всю жизнь. Стоит ли в таком случае рисковать? Если и стоит, то как бы всё устроить и перестраховаться?..»

Ничего не оставалось, как вначале поделиться с любимой супругой всеми сомнениями, а потом дождаться её последнего слова. Посоветовав Сталне просто лежать и расслабляться, Иван начал переговоры по внутренней связи с Фаншель. Подробно пересказал все перипетии отделения Колец, а также прекрасные результаты во время лечения нового женского фантома под двадцатым номером. Ну и напоследок дал полное право принимать окончательное решение:

– Милая, как скажешь, так и будет.

Та, естественно, сомневалась и не желала малейшего риска для уже зачатого ребёнка. Поэтому начала с вопроса:

– Ну а мама Елены продержится девять месяцев?

– Э-э… если честно, никто не может поручиться, ни Хоч, ни веддана, ни сами ведьмы.

Хуже всего, что Ольга прекрасно понимала: чем дальше откладывать момент исцеления, тем трудней будет отказаться от уже полноценного, выросшего плода. Вывод: если и решаться, то сейчас, немедленно, пока срок беременности исчисляется всего третьими сутками. Поэтому после нескольких уточняющих вопросов, ещё не давая согласия, она стала интересоваться:

– Но нас уже много… сможем ли мы на всякий случай поголовно «спрятаться»? Выпасть из реальной жизни чуть ли не на сутки?