Ледяные пещеры - Сэнди Митчелл

Велар едва заметно кивнул Юргену, когда проходил мимо него, – и это было, я полагаю, самое близкое к благодарности чувство, которое сержант мог показать человеку со стороны, – после чего легко побежал за своими людьми. Я не мог не отметить контраста в реакции отряда Грифен, когда они лишились Ланта, с тем, как прозаично восприняли штурмовики потерю одного из своих, и не мог не сказать об этом сержанту.

– Боевая задача прежде всего, – произнес он с тяжестью в голосе и ничего больше не добавил по этому поводу.

Я был расположен к досужим разговорам ничуть не более, так что просто оставил эту тему и вновь стал до боли в ушах прислушиваться к малейшим звукам, которые могли бы отметить приближение других чудовищных стражей.

Удачей ли, волей ли Императора, но мы никого более не встретили, и вскоре я различил зловещее свечение, которое предупредило нас о том, что мы скоро достигнем нашей цели. Мы буквально пластались по покрытым льдом каменным стенам, приближаясь к входу в огромную пещеру – тому самому, который совсем недавно позволил мне спастись отсюда, – и напрягали все чувства в поисках любого знака, показавшего бы, что мы обнаружены.

Но все казалось спокойным, если не считать проклятого гула машин и биения моего сердца, которое больше походило на артиллерийскую канонаду, когда мы осторожно прокрались вперед, в помещение, которое я так страстно желал никогда больше не увидеть. Кожа на моей голове пошла мурашками от дурных предчувствий, и мне пришлось задействовать весь самоконтроль, какой у меня только был, до последнего микрона, чтобы казаться спокойным перед Веларом и его людьми. Они же просто продолжали бесстрастно выцеливать любое возможное укрытие, каждую подсвеченную зеленым тень за возвышающимися, будто башни, непостижимыми механизмами. Если их и трогало то чувство абсолютной неправильности, которое исходило от всего окружающего, то они этого не показывали.

– Куда? – одними губами спросил сержант, и я указал в направлении портала. Он кивнул, что означало: выдвигаемся.

Мы перебежками двигались по громадному помещению, как это уже проделывали мы с Юргеном всего каких-то жалких несколько часов назад, так же лепясь к теням нависающих над нами механизмов, в то время как отвратительный могильный свет заливал все вокруг своей гнилью. Некоторые из машин были отмечены своеобразными иероглифами, включавшими черту и круг, которые я видел и на Интеритус Прайме, и будьте уверены: воспоминания, которые они будили, едва ли могли успокоить мои страхи. К этому времени мои нервы были натянуты туже, чем струны арфы, и вероятно, именно чувства, усиленные достигшей самых своих высот паранойей, позволили мне разобрать практически неслышимый звук, едва заметное шуршание, напоминавшее о вкрадчивой побежке крысы. Я сделал знак сержанту.

– В пяти метрах, на два часа. За этим… этой чертовщиной.

Велар кивнул и жестом отправил пару солдат обойти переплетение мерцающих слабым зеленым светом труб. Остальные приблизились, готовые противостоять угрозе, какой бы она ни была, и я обнажил свой лазерный пистолет и цепной меч. Не то чтобы я считал, будто против металла последний будет столь же хорош, как и против живой плоти, но он на славу послужил мне во стольких переделках, что сама по себе его тяжесть в моей руке внушала дополнительную уверенность.

– Контакт. Угрозы нет, – доложил один из штурмовиков через коммуникатор слегка приглушенным голосом и снова замолчал.

Я поспешил туда, проклиная их неразговорчивость.

– Подробнее, – приказал я в равно односложной манере, опасаясь, что слишком длинная передача может быть триангулирована врагом.

Если солдат и удивился, то никак этого не выказал.

– Это шестереночка, – бесстрастно объяснил он.

И, разумеется, это был не какой-то случайный, первый попавшийся техножрец, ведь у Императора хорошее чувство юмора. Еще раньше, чем я присоединился к обнаружившим его штурмовикам, я ощутил предчувствие, которое лишь подтвердилось, едва мне на глаза попался трясущийся комок, пытавшийся втиснуться под самую толстую трубу.

– Логаш, – позвал я.

Молодой техножрец, должно быть, узнал мой голос, потому что обернулся и посмотрел на меня. Хотя из-за металлических глаз было сложно разобрать выражение лица, но, кажется, сквозь пропитывающий все черты ужас стало пробиваться подобие понимания.

– Комиссар Каин? – Его голос дрожал, едва не давая петуха, как у подростка. Если Логаш и не был чокнутым прежде, то теперь уж, несомненно, стал таковым. – Вы были правы, о как вы были правы. Мы оказались недостойны вторгаться в священные тайны Омниссии…

– Где остальные? – прервал я, опустившись на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, и не повышая голоса. Я не так уж много общался с сумасшедшими, если не считать диковатых хаосопоклонников, но при этом достаточно насмотрелся на случаи хронической военной усталости, и симптомы казались мне похожими: захлестнутый теми ужасами, которым стал свидетелем, техножрец спасался от окружающего, замкнувшись в себе. – Где магос Эрнульф?

– Он мертв, – простонал Логаш, при этом его глаза бессмысленно блуждали по сторонам. – Повержен стражами за нашу спесь. Мы должны были послушаться вас, мы должны были послушаться…

Хоть и с трудом, но все-таки воспротивившись искушению ответить ему чем-нибудь вроде «а я вам говорил!», как мог осторожно, я поднял техножреца на ноги (то есть, честно признаюсь, церемонился не особенно, потому как тот был едва ли не разбит нервным параличом, но, в конце концов, мне удалось добиться своего).

– Вы забираете его с собой? – спросил Велар таким тоном, что у меня не осталось никаких сомнений касательно того, что он думает о подобной затее.

Но я все же кивнул.

– Мы не можем просто бросить его здесь, – сказал я.

Сержант посмотрел с сомнением, и на мгновение я сам заколебался, думая о том, что наша миссия здесь и так висит на волоске, чтобы добавлять к грузу опасностей еще и мало чем способного нам помочь бормочущего безумца. Но, с другой стороны, Логаш пробыл здесь дольше, чем любой из нас, и мог обладать информацией, которая способна была спасти нам жизнь или, по крайней мере, помочь в деле взрыва портала. Как и слишком часто в моей жизни, я вновь столкнулся с выбором, который почти невозможно сделать. Но именно ради того, чтобы принимать такие решения, и был предназначен я, «смешная фуражка» Гвардии. Припомнив, каким образом Грифен не так давно выводила из ступора Маго, я потянул техножреца за руку:

– Нам нужно идти.

К моему облегчению, в ответ на это Логаш кивнул и, когда мы двинулись вперед, зашагал рядом со мной и Юргеном.

– Я понимаю, это Эрнульф приказал провести его сюда? – спросил я, и техножрец кивнул:

– Я помнил дорогу. Омниссия направ…

– Да уж, – прервал я. – Если он вас направлял, то что же пошло не так?

У Логаша перекосилось лицо.