Стажер - Дмитрий Дашко

Странно видеть, как кто-то подставляется под пули вместо тебя. Забирает себе твою погибель, что-то меняет в скрижалях судьбы. Пули, которые должны были прошить меня, оставляли черные дыры в груди другого. Фонтанчиками брызгала бурая кровь… Мой таинственный спаситель погиб в шквале огня. Его буквально изрешетило.

Черная тень лихорадочно извивалась и корчилась, покуда на землю не упала последняя тяжелая дымящаяся гильза и не завоняло порохом.

Я крепко приложился, правую ногу пронзила боль, перед глазами мелькали оранжевые пятна, но все это были сущие пустяки по сравнению с тем, чего я избежал. Говорят, есть такие экстрасенсы, которые лечат, забирая боль пациента себе. Этот человек принял на себя мою смерть.

Жрец потянулся за следующим магазином. Мой спаситель покачнулся и упал на одно колено, корпус подался вперед, широко расставленные руки ладонями уперлись в мокрую землю.

В голове моей прояснилось, я понял, кто пожертвовал собой ради меня, опровергая все, что было известно об этих существах. Мой отец, меченосец, не оставил сына в беде. Папа, которого я видел в последний раз. С таким количеством пулевых ран не выживет никто, даже мутант, обладающий потрясающими способностями к регенерации.

Тот самый классический случай, когда бессильно все – и медицина, и чудо.

Мне жутко хотелось отмотать произошедшее назад, как пленку кинофильма. Переиграть паршивый финал, исправить его. Но это было невозможно.

И тогда я заорал, как безумный. Крик подействовал на Жреца, он суетливо завозился с магазином, но рожок никак не желал становиться на место. Обычное дело, когда начинаешь торопиться. Дикий даже взмок от волнения и впопыхах напрочь забыл о своих телекинетических возможностях, вцепившись в бесполезный «калаш». Кажется, мой окрик напугал его до усрачки. Он стал делать ошибку за ошибкой.

А ведь это мой шанс. Если упущу, другого не представится.

Ярость придала мне сил. Я вскочил и пошел на Жреца с голыми руками, абсолютно не соображая, что сделаю с ним, когда дотянусь: порву на части, задушу, вырву кадык. Да какая разница! Одна мысль засела в мозгах: убить, убить эту сволочь во что бы то ни стало. Отомстить за отца.

Лицо перепуганного Жреца стало белым. Он отбросил автомат и побежал. Кто знает, может, ему и впрямь удалось бы удрать: я хромал на правую ногу и вдобавок был безоружен. Дистанция между нами увеличивалась, все мои попытки догнать его были тщетны, но тут АТРИ решило взять правосудие в свои руки. Пожалуй, не так уж неправы те, кто считают ее живой. Аномальная территория глуха к просьбам, но от проклятий не отворачивается.

Я искренне ненавидел убегавшего Жреца, ненависть сжигала мой мозг. Только бы догнать. Догнать и убить. О большем я не просил.

Я подвернул ногу, потерял равновесие и упал на груду камней. Лоб и щеки будто обожгло паяльной лампой, что-то острое оцарапало колени. Я с трудом поднял голову, сфокусировал взгляд.

Далеко впереди маячила спина Жреца. Я в отчаянии замолотил кулаками по камням, разбивая костяшки пальцев в кровь. Легче от этого мне не стало. Накопившаяся злость требовала выхода, однако я был бессилен.

Внезапно камни по соседству зашевелились. Я бросил взгляд влево. Никого нет, но почему у меня такое чувство, будто рядом топчется, переминаясь с ноги на ноги, что-то огромное и тяжелое? А потом это нечто сделало решительный шаг. Трава в паре метрах от меня примялась, словно на нее наступила гигантская ступня. Затем невидимая туша разогналась, будто паровоз. Затрещали камни, превращаясь в песок, в земле появились следы-воронки.

Оно явно неслось вслед за Жрецом, с легкостью преодолевая расстояние. Дикий еще не потерялся из виду, я мог разглядеть его смазанные очертания. Он не подозревал, что погоня продолжилась, только эстафетную палочку взял другой.

Теперь до меня дошло, что это такое. Ну как же, «шевелящиеся» камни, примятая трава – характерные признаки «Егозы». Сложно не догадаться. Эта непоседливая аномалия способна причинить массу неприятностей, потому что никто не в состоянии определить траекторию ее перемещений, но в одном я был уверен – сейчас она охотилась за диким.

Смерть Жреца была ужасной. Он будто попал под пресс, его тонким слоем размазало по окружности диаметром в несколько метров. Я не смог сдержать отвращения, отвернулся. Гибель негодяя не вызвала у меня ничего, кроме тихой злости, сменившейся немного погодя озарением: а может, так оно лучше? Почему-то недавняя уверенность в том, что я лично убил бы его, вдруг испарилась.