Кардинал в серой шинели - Александр Конторович

— Ты имеешь в виду наш поход в горы?

— Да.

— Со своей стороны готов это обещать. Но говорить от лица горцев, как ты понимаешь, я не могу. Надеюсь, понятно, почему?

— Да, я это понимаю.

— А все остальные? У них такого недопонимания не возникнет?

— Я говорю от лица ордена. Любой из иерархов может дать клятву от лица ордена, и все остальные ее выполнят.

— Хорошие у вас порядки!

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я готов принести клятву на своем оружии. Как ты знаешь, оно убивает всякого, кто не искренен в своих словах. Такая клятва тебя устроит?

Решающий поворачивается к своим спутникам. Они медленно наклоняют головы, выражая свое согласие.

— Да, такая клятва нас устроит.

— Со своей стороны ты тоже принесешь клятву.

— В чем?

— Вы не будете причинять вреда моим людям, обитателям моего графства и не попытаетесь причинить вред мне самому. Я имею в виду в то время, когда мы будем вместе в горах. Готов ли ты поклясться от лица ордена?

— Готов.

— И какова же будет эта клятва? Просто из интереса спрашиваю. Я же не знаю, что для вас свято?

Решающий кивает.

— Ты это увидишь.

Откуда-то из своих одежек он достает темный бронзовый браслет. Жестом подзывает к себе одного из всадников. Тот подъезжает.

— Дай мне твою руку.

Всадник протягивает левую руку. Решающий защелкивает на ней браслет.

— Поклянись мне, что ты не коснешься своими ногами земли ранее, чем зайдет солнце.

— Клянусь, Верховный! Пусть меня постигнет тяжкая смерть, если я нарушу свое обещание!

Иерарх кивает.

— Клятва принята.

И в ту же секунду стоявший позади подъехавшего всадник коротким ударом сбивает поклявшегося с коня. Тот не успевает ничего сделать и кубарем слетает вниз. Естественно, земли он ногами касается. Впрочем, не только ногами. Плечами, руками, да и вообще всем телом. Сознание, однако, при этом не теряет. Вскочив, прыгает в сторону лошади.

Но, увы… Допрыгнуть до нее ему не удается. Я слышу громкий щелчок — и тело прыгуна еще в воздухе изгибает судорога. Он падает и бьется на земле. Его рука — та, на которой браслет, — стремительно чернеет. Какой-то скрежет… Зубы, что ли у него так скрипят? Да, похоже на то. Не простой, однако, на него браслетик надели. Вижу, как опадает его тело. Такое впечатление, что браслет просто выпивает его всего. Жуткая штучка!

Секунда-другая — и все кончено.

— Тебе достаточно? — невозмутимо спрашивает Решающий.

— Лихо это у вас, — качаю я головой. — И не жалко своих-то?

Вместо ответа мой собеседник поворачивается к тому всаднику, который спихнул с седла своего собрата.

— Во славу ордена, брат!

— Во славу! — кивает тот. Вытаскивает из ножен на поясе кинжал и неторопливым движением перерезает себе горло.

Второй труп валится на землю.

— Теперь ты понял? — поворачивается ко мне иерарх. — Ничто не может остановить любого из нас на пути его служения высшей цели.

Нечего сказать, впечатляющая демонстрация! Что бы такого придумать, дабы и все остальные повторили бы сей самоотверженный поступок? Увы, настолько моя фантазия и изобретательность не простираются. А жаль…

— Добро, — невозмутимо отвечаю я.

Вытаскиваю из ножен Рунный клинок.

— Клянусь, что не причиню вреда никому из моих спутников, кои отправятся со мною в горы. Приму все возможные меры к тому, чтобы наше совместное предприятие закончилось успехом. Клянусь также и в том, что вернусь сюда вместе со всеми, кто останется, и войду вместе с ними в замок. Клятва сия будет иметь силу только в том случае, доколе и спутники мои будут исполнять обещанное ими. Так тебя устроит? — поворачиваюсь к собеседнику.

— Да. Это устроит нас. Целуй свой клинок.

Поверхность клинка чуть шероховата. Странно, а на вид он кажется совершенно гладким, почти полированным. Наверное, это какой-то обман зрения. Убираю клинок в ножны.

— Твоя очередь!

Мой собеседник спрыгивает на землю. Наклоняясь к трупу, снимает с его руки браслет. Засучивает рукав почти до плеча, демонстрируя мне мускулистую руку. Защелкивает на ней браслет. Странное дело, но мне кажется, что тот даже в размере изменился. У предыдущего браслетоносителя рука была существенно толще в запястье. По идее, на руке Решающего браслет должен был болтаться свободно. Ан фигушки! Он сидит на ней словно влитой. Опять какие-то колдовские штучки? Бросаю взгляд на Лексли и вижу, как он потирает левую руку. На ней у Кота надето кольцо, реагирующее на магию. Так, опять я лопухнулся: свое кольцо не надел! Точно: колдовские штучки.

— Я, Первый Решающий, клянусь в том, что никто из нас ни мыслями, ни действием не причинит вреда Серому рыцарю, доколе он будет вести нас к своей цели. Клянусь умышленно не причинять вреда никому из жителей графства. Мы будем оберегать и защищать Серого рыцаря, покуда он не приведет нас к воротам замка для того, чтобы мы все вошли внутрь вместе с ним. Да постигнет меня и моих собратьев тяжкая и позорная смерть, если мы не сдержим свою клятву!

Спутники Решающего поднимают свои левые руки и защелкивают на них такие же темные браслеты.

— Мы ждем тебя завтра.

— Утром. Позавтракаю — и двигаемся.

В замок мы возвращаемся молча.

— Я надеюсь, ты хорошо знаешь, что делаешь! — говорит мне Кот. — Не буду спрашивать тебя более подробно. Как ты уже сам говорил, что знают двое — знает и свинья. Но скажи мне только одно: другого выхода… нет?

— Если бы он был…

Лексли молча кивает.

— А что я скажу…

— Мирне? Расскажешь ей то, что видел. Надеюсь, ты будешь сопровождать меня все это время?

— Ты что ж, полагал, тебя отпустят в одиночку? Оптимист… Даже и не мечтай. Ты же на ровном месте себе ногу подвернешь! Даже и на лошади до сих пор сидишь, как собака на заборе! Ладно хоть мечом махать более-менее научился.

— Ну, ты меня и обрадовал! Я-то думал, хоть чего-то достичь успел.

— Не обольщайся. До любого из нас тебе как до границы ползком. Гонять тебя нужно каждый день по нескольку часов!

Вот и верь после этого людям… А я уж было губы раскатал. Хотя насчет лошади Лексли прав: хреновый из меня пока наездник. Надеюсь, что хотя бы в случае с мечом Кот слегка сгущает краски. Не может же быть, чтобы я был настолько безнадежным.

С другой стороны, его понять можно. Отпустить меня одного в компании далеко не самых дружелюбных спутников, да при этом еще в полную неизвестность, он просто не может. Вот и ищет предлог для того, чтобы быть рядом. Ведь понимает же, что шансов на возврат не то чтобы живым — а даже относительно целым (в смысле — с руками-ногами) практически нет. Если что-то произойдет со мной, то и самому Лексли — смерть. И далеко не такая быстрая. И уж совсем не легкая. Но отказать Коту в этом праве я тоже не могу. Ну, что ж, буду думать за двоих. Если, конечно, выйдет…