Поставить мир на кон - Наталья Бульба

– Я просто разрываюсь между теми, кто меня ждет, – ответила она ему шутливо, но в ее словах мне почудилась горечь.

Мне была известна ее причина – мое появление сделало ее и так непростую жизнь еще более сложной. Оправдывало меня лишь одно: сейчас происходило то, что должно было произойти.

Олейор боялся ее потерять, но делал все, чтобы приблизить этот момент. Лера пыталась смириться с жизнью, место в которой для нее определяли другие, но ее сила не принимала такого положения и требовала предназначенной ей свободы.

Из всех, кто находился рядом с ней, лишь двое понимали, чем это может закончиться. Но только один пытался что-либо изменить. И за это я был Гадриэлю благодарен.

– Возможно, тебе стоит понять, куда ты хочешь прийти сама. – Ярангир склонил голову, извиняясь одновременно и за то, что произнес, и за то, что вынужден ее оставить, и подошел ко мне. – Мне удалось найти кое-что по делу Яланира, но все настолько зыбко, что ухватиться за что-либо трудно.

Я кивнул. Было удивительно, что он хотя бы что-то нашел.

– Лера согласилась заменить Кадинара, откроешь ей полный доступ.

– Вы хотите…. – начал он, но закончить не смог.

Я резко его оборвал, перейдя на ментальный канал связи.

«Во-первых, «ты» хочешь. Подобострастие по отношению ко мне закончилось два года тому назад. А во-вторых, список архивов, до которых она не должна добраться, я тебе передам. Как ты добьешься того, чтобы она даже не догадалась об их существовании, меня не касается. Но если ты не справишься…»

«Ты забыл добавить: и, в-третьих…» – Моя отповедь явно доставила ему удовольствие.

«И, в-третьих, когда ты будешь этим заниматься, я не советую тебе помнить, что она является твоим родичем. Она может предполагать все, что угодно, но знать точно ничего не должна».

Ответной реплики не последовало.

– Мой ялтар. – Ярангир и я приветствовали Закираля одновременно.

Лера (она зашла первой) оглянулась, окинула многозначительным взглядом мою застывшую фигуру и опустила взгляд, пряча усмешку.

Мне стоило обратить на это внимание. Именно так разгорался в ней азарт, справиться с которым было довольно сложно.

– Я рада снова видеть тебя. – Она скользнула к моему сыну и позволила себя обнять.

Две реплики в моей голове раздались практически одновременно. Первая звучала предупреждением: «Она приняла твой вызов. Даже не знаю, на кого теперь ставить».

Вторая не имела никакого отношения к тому, что происходило: «Я рассчитываю услышать твой рассказ сегодня».

Ответ на обе был одинаковый: «Я понял».

Пока мы мило болтали, Закираль предложил нам присесть и подал пример, опустившись в столь знакомое мне кресло.

– Как ты и предполагал, – он обернулся ко мне, – Александр побывал у драконов. Судя по долгому разговору, который состоялся у него с Олейором и Гадриэлем, он что-то там нашел.

– Это важно? – Лера повернулась ко мне, и в ее взгляде была тревога.

– Я могу предположить, что это информация о появлении на Лилее крылатых. Но если это и так, то кроме уверенности в том, что они там появлялись, понять они вряд ли что-то смогут. Как и оценить уникальность того, о чем узнали. Поэтому на твой вопрос я отвечу так: да – важно, нет – не опасно.

– Крылатых?! – То, что я видел в глазах женщины, ничего хорошего не предвещало. Судя по тому, как Закираль с Ярангиром отводили взгляд, они об этом уже догадались.

– Берсерки тоже разные бывают, – нейтрально произнес я, стараясь ее еще более заинтересовать. Это давало мне хороший шанс увести ее от главного.

– И чем же отличались те, которых я видела? – С каждым мгновением она становилась все более невозмутимой и… непредсказуемой.

Лера уже давно поняла, что внешнее проявление эмоций вызывает у даймонов отторжение. Не считая, конечно, той сферы, где чувственность придает отношениям особый шарм. Потому и научилась сдерживать себя, возвращая на лицо бесстрастность и укрощая бушующие за щитами силы.

Но я знал, что у нее есть свой предел, за которым спит ее собственный зверь, так никогда и не выпущенный на волю. И догадывался, что он, так же как и мой, будет способен поднять ее в воздух.

– Первая сотня даймонов владела тем, что мы называем Изначальным Хаосом, – получив мое разрешение, начал рассказывать Закираль. Из нас двоих на него она реагировала значительно спокойнее. – Все они были берсерками и, выпуская эту сущность, имели крылья. Их потомки потеряли способность летать. Теперь это лишь неукротимость, мощь, многократно усиленная защита, некоторое слияние с миром, в котором они находятся. А из крылатых на Дариане остался только Вилдор, да и он значится официально погибшим.

– А тот? – Она внимательно выслушала ялтара, но с вопросом обратилась ко мне.

– Он рожден не здесь. – Я не стал скрывать от нее очевидное. – И именно тебе придется разобраться с тем, откуда он пришел.

– Для этого мне может понадобиться информация, которую нашел Александр?

Она умела делать правильные выводы.

– Не уверен, что с нами ею поделятся, – ухмыльнулся я. – Но если нечто подобное происходило на Лилее, то могло быть и здесь.

– Хорошо, – кивнула она, продолжая смотреть на меня с некоторым сомнением. – Если ты так считаешь…

– Даймоны были созданы здесь. – Мой тон был далек от бесстрастного. – Трудно поверить в то, что подобные эксперименты могли закончиться с похожим результатом в других мирах. Передвижения каждого жителя Дарианы полностью контролируются. Те, кого мы считаем условно погибшими, вряд ли могли вернуться к жизни где-либо, кроме наших генетических лабораторий. Перенос души при внешней простоте – очень сложный ритуал и подвластен далеко не всем.

– А Тинир? – Она улыбнулась, а Ярангир сжался в напряжении.

– Он не первый по силе, но единственный, кто обладал столь уникальным сочетанием способностей. К тому же его интересовали несколько иные проблемы.

– Найди то, не знаю что, там, не знаю где…. – задумчиво протянула она в ответ на мой экскурс в прошлое и тут же твердо добавила: – Я поняла. Надеюсь, соответствующий доступ у меня будет.

– Надеюсь, – попытался я ее слегка развеселить, – наш ялтар не откажет мне в просьбе его тебе предоставить.

Закираль меня не поддержал, переводил взгляд с меня на нее и молчал, о чем-то думая.

Мне причина его затруднений была известна (пусть я даже не пытался проникнуть за его барьеры), поэтому я смотрел на Леру. Тем более что сидел так, что мог делать это незаметно для нее.

Приближение срока ощущалось и по ней. Я не знал, насколько она должна измениться, но видел то, чего не замечали другие. Она становилась похожей на нас, продолжая оставаться человеком. С момента ее появления в замке графа Авинтара это проявлялось все явственнее.