Поиски Акорны - Энн Маккефри

– Вначале улетели Акорна и Калум на «Акадецки»… – начал Хафиз.

– Вы об этом знаете? – ошарашенно переспросил секретарь.

– А как же, – отмахнулся Хафиз, – это же мой корабль. Продолжайте, прошу.

– Ну да… И все очень из-за них беспокоились. Понимаете, корабль не был до конца оснащен… – Секретарь попытался пересказать в подробностях всю историю с бесконечным ремонтом и улучшенным вооружением «Акадецки», с которой он был хотя бы знаком, но Хафиз перебил его, очень, очень вежливо предложив вернуться к первоначальной теме и объяснить, что вызвало массовое бегство руководства базой с Маганоса и обморок у мистера Ли.

– Ну… э… когда арестовали того человека, – неуверенно начал секретарь, не понимая, почему язык ему не вполне повинуется. Конечно, это был человек – а кто еще? – молодой парень, он его сам видел – как еще сказать? Но что-то упорно отвлекало его от рассказа…

– Очень трудно говорить, – пожаловался секретарь, – воротник давит. Если вы…

– Тысяча извинений. – Хафиз отпустил лацканы секретарского пиджака, но стальной его взгляд наводил на мысли о вещах куда менее приятных, чем бытовое насилие. В мятущихся мыслях секретаря промелькивали устаревшие слова – бастинада, бичевание…

Разумеется, когда финансист ослабил хватку на его горле, секретарь рассказал все, что мог. К сожалению, этого не хватало, чтобы догадаться о природе случившегося за те часы в кабинете Дельзаки Ли. Пришли какие-то… люди. Описать их, хотя бы в общих чертах, секретарю было почему-то крайне затруднительно; с уверенностью он мог сказать только одно – это были добрые люди, они никому не желали зла, и в их внешности не было совершенно ничего необычного.

– И откуда, – шелковым голосом осведомился Хафиз, – вы все это «знаете»?

Секретарь тупо помотал головой.

– Просто… знаю…

Джудит, Пал и Гилл собрались у мистера Ли, чтобы поговорить с этими людьми, и Рафик, когда прилетел – тоже. Дверь они закрыли, так что секретарь не слышал ни слова – только когда кто-нибудь входил или выходил. Один раз ему послышалось, что гости переговаривались между собою на незнакомом языке.

– Не понимаю, – пожаловался он. – У них собственный корабль; на вид люди не бедные; неужели в наше время кто-то еще не знает всеобщего? Понять не могу, откуда они вылезли.

– Какая разница? – рявкнул Хафиз. – Дальше!

Дальше рассказывать было нечего. Незнакомцы улетели на своем пестром корабле; Джудит, Гилл, Пал и Рафик отбыли на «Ухуру». Дельзаки Ли, хоть и задремывал поминутно во время переговоров, сразу после их отлета потерял сознание и с тех пор находился в госпитальной палате под особой охраной.

– И к нему никого не допускают, – добавил секретарь. – Только твердят, что мистер Ли отдыхает, что состояние его улучшается, ну и тому подобную чушь. – Он с надеждой глянул на Хафиза. – Может, вас пропустят?

Однако Харакамян-старший столкнулся с непреодолимым препятствием в лице молодого, усталого врача, начавшего карьеру добровольцем, перевязывавшим изможденных детишек в День Освобождения. На Дельзаки Ли врач взирал как на почти святого.

– Он подвергается массированной медикаментозной терапии, – отрезал врач, – и будет ей подвергаться до тех пор, пока его состояние не стабилизируется, а до этого времени я не позволю тревожить больного!

– Если вы накачали его наркотиками до бровей, – нетактично перевел Хафиз на общепонятный язык, – то мне и вправду нет толку пялиться на него, покуда он дрыхнет.

Снедаемый любопытством, он решил убить время до того момента, когда Ли проснется, или придет письмо с «Ухуру», поглядев, что изменилось на базе со времени его последнего визита. Он уже двинулся было в сторону инженерного отдела, когда его поразила одна мысль.

– Эй – Провола ведь не отправилась к шайтану на рога вместе с ними?

Заверенный, что Проволу Куэро, как обычно, можно найти в ее кабинете, Хафиз предупредил, что именно туда и следует отправляться со всеми новостями для него, а копии оставлять в его личных апартаментах, а также в любом другом месте, где он, Хафиз, может оказаться.

Дверь в кабинет Проволы была открыта. Хафиз издалека услыхал рыдающий голос, умоляющий о чем-то Проволу Куэро. Та отвечала спокойно, вежливо, и ничуть не растрогано.

Финансист замер на пороге. Взгляд его приковала пышная женская фигура, обтянутая сиреневым платьем со стильными белыми оборочками, и увешанная самоцветами всех оттенков, соблазнительно подрагивающими на серебряных цепочках, овивающих роскошное тело. Из этой особы можно было накроить две жилистых, невысоких Проволы Куэро с ее аскетически-короткой стрижкой и коротенькой косицей на затылке, но по мнению Хафиза, подобная женщина стоила десяти инженерочек вроде Проволы.

– Дорогой мистер Харакамян! – воскликнула Провола с неслыханной теплотой. Нет, она была определенно не во вкусе Хафиза, даже выглядела не по-женски, но вот управляющим была превосходным. Она обернулась к незнакомке. – А вас я попрошу выйти.

– Но куда же я пойду?! – всхлипнула та, разведя пухленькими белыми ручками. На пальцах сверкали кольца. – У меня едва хватило денег, чтобы прилететь сюда на помощь бедняжке Акорне…

– И почему, дражайшая… – Хафиз сделал паузу, ожидая, что незнакомка представится.

– Карина, – хором промолвили обе женщины.

Восхитительно пухлая ручка умоляюще протянулась к нему, и Хафиз не устоял перед искушением. Он припал губами к запястью, бережно погладил локоток, а свободной рукой незаметно отмахнулся от Проволы, показывая, что сам займется этим делом. Когда он вывел Карину из кабинета управляющей в богато обставленную приемную, за спиной его послышался явственный вздох облегчения.

– Дражайшая Карина, – поинтересовался Хафиз, экспансивно размахивая руками, – почему вы решили, будто Акорне требуется ваша помощь?

– Но так и есть, – настойчиво повторила та, и цепкая память вовремя подсказала имя, – господин Харакамян!

– Давайте обсудим этот вопрос наедине, в моих апартаментах, – предложил Хафиз самым своим убедительно-медовым голосом.

Столько лет он не встречал женщины столь сладостных пропорций! Нынче мода пошла на подтянутых, стройных, худощавых, костлявых вешалок, и финансист уже отчаялся отыскать особу достаточно интересную. А то, что эта красавица, похоже, что-то знала об Акорне, только добавляло ей привлекательности.

Глаза Карины широко распахнулись.

– У вас здесь квартира… на Маганосе?

– С Домом Ли меня связывают многочисленные деловые и личные контакты, – объяснил Хафиз, ненавязчиво подталкивая гостью в направлении жилого блока А. – В моем распоряжении постоянно находятся личные апартаменты, всегда готовые меня принять… должны быть, – закончил он угрюмо.

Когда финансист приложил ладонь к читнику у двери, диафрагма медленно растворилась, открывая взглядам гостиную, совсем недавно пострадавшую от нашествия одинокого и безалаберного холостяка. На полу валялись, неубранные по ячейкам, кубики с записями; на двери душевой висел новенький салатово-зеленый костюм в фуксиновый цветочек; а следы от полупустого стакана на столешнице из бесценной древесины танккийского «пурпурного сердца» подсказывали своим благоуханием, что прежний обитатель квартиры принял близко к сердцу разрешение Второго Пророка употреблять спиртные напитки.