Песнь Шаннары - Терри Брукс

— Ведь они — твой народ. Ты даже можешь вернуться к ним в любой момент.

Слантер как будто задумался, но потом резко мотнул головой:

— Забудь об этом. Мастер Боя, этот черный дьявол, из-под земли меня вытащит. Нет уж, спасибо, что-то не хочется. — Угрюмое лицо гнома помрачнело еще больше. — Да и мальчишка… — Он решительно поднял глаза. — Ну что, воин с границы, попробуем или как?

Хельт запахнул черный плащ.

— Давай попробуем.

Не таясь, они вышли из зарослей: Слантер в плаще нараспашку, чтобы все видели, что идет гном, Хельт, закутанный с головы до ног, с низко надвинутым капюшоном, — неприступный, суровый гигант. Они не спеша прошествовали сквозь кордоны на рубежах осады вниз по склону, уверенно направляясь к крепости и стараясь держаться подальше от света костров. И никто их не остановил — первые пятьдесят ярдов они прошли благополучно.

Но тут впереди показалась перекрестная линия костров. И никуда не деться — придется пройти по освещенному месту. Слантер ни секунды не колебался. Он решительно направился вперед, а следом скользила сумрачная фигура в черном плаще. Гномы-стражники с изумлением обернулись к ним и на всякий случай вытащили мечи.

— Разойдись! — сердито воскликнул Слантер. — Дорогу хозяину!

Гномы вытаращили глаза, откровенный страх отразился на желтых лицах. Они поспешно попрятали мечи в ножны и расступились; Хельт и Слантер — странник и гном — прошли полосу света и вновь вступили в полумрак между линиями костров. Теперь гномы были повсюду. Они на мгновение застывали на месте и с любопытством глядели на проходящего мимо Морда. Но никто ничего не заподозрил — суматоха, вызванная поисками чужаков на склоне утеса, поглотила все внимание гномов.

Опять впереди запылали костры — еще одна перекрестная линия осады. Слантер в драматическом жесте вскинул руки, обращаясь к гномам-охотникам:

— Дорогу хозяину, гномы!

И снова стражники расступились. Пот ручьями стекал по лицу Слантера. Он украдкой взглянул через плечо на темную фигуру, шагавшую следом. Сотни глаз провожали их напряженным взглядом, и теперь в рядах гномов появилось какое-то волнение. Кое-кто уже начал задумываться, что же такое тут происходит.

И вот — последний рубеж осады. Прямо за линией света костров возвышались темные стены крепости дворфов, одинокими пятнами тусклого света на чернеющих бастионах мерцали редкие факелы. Гномы-стражники предупреждающе подняли копья и что-то сердито пробормотали.

— Прочь с дороги! — взревел Слантер, вновь выразительно вскинув руки. — В эту ночь черная магия льется волною и под ее сокрушающей мощью падет вражья крепость! Прочь с дороги! Все расступитесь пред нашим господином!

И тут черная фигура медленно подняла руку и указала прямо на стражников.

Этого оказалось достаточно: гномы попятились, некоторые даже сорвались с места и побежали в глубь лагеря, тревожно оглядываясь на ходу. Но кое-кто и нахмурился, пропуская двух пришельцев. Однако никто не решился их остановить.

Хельт и Слантер беспрепятственно прошли во тьму. Теперь крепость дворфов была совсем близко. Слантер высоко поднял обе руки над головой, отчаянно надеясь, что такого нехитрого жеста хватит, чтобы остановить стрелы и копья, несомненно уже нацеленные на них.

Только две дюжины ярдов отделяло их от стены Капааля, как вдруг сверху раздался голос:

— Ни шагу дальше, гном!

Слантер тут же остановился и опустил руки.

— Впустите нас! — воскликнул он, стараясь не повышать голос больше, чем нужно. — Мы друзья!

Наверху послышалось какое-то бормотание, и оттуда позвали кого-то снизу. Но ворота оставались закрытыми. Слантер в отчаянии огляделся. Там, за спиной, в лагере гномов, уже наблюдалась подозрительная суета.

— Кто вы? — вновь обратился к ним голос со стены.

— Открывайте ворота, вы, идиоты! — Слантер уже потерял терпение. Хельт вышел вперед.

— Каллахорн! — произнес он хриплым шепотом.

Из лагеря гномов донесся взбешенный вой. Все, игра кончена. Хельт и Слантер бросились к крепостным воротам, теперь уже в полный голос взывая к дворфам. Однако те вовсе не торопились впускать их. Двое друзей отчаянно колотили по железной обшивке ворот, то и дело бросая уже безнадежные взгляды назад: гномы мчались прямо на них, горящие факелы бешено подскакивали во тьме, ночь дрожала от возмущенных криков. И если бы только от криков! Копья и стрелы с устрашающим свистом летели из мрака.

— Черт побери, открывайте же, вы!.. — ревел Слантер.

Внезапно железные створы ворот распахнулись, и чьи-то руки втянули беглецов внутрь. Через мгновение ворота захлопнулись — новые крики ярости разорвали ночь. Хельта и Слантера придавили к земле и приставили к горлу отточенные копья.

Гном с отвращением потряс головой и поглядел на Хельта:

— Давай объясняй им все, каллахорнец. Если б я даже хотел, я бы, наверное, не смог…

Очень долго Джайр летел вниз — крошечной точечкой черноты на серо-синем фоне ночного неба. Сердце замерло. В ушах пронзительно свистел ветер. А там, далеко внизу, красной рябью мерцала вода Циллиделлана — мутное зеркало, отразившее отблески пламени. Скалы вокруг Капааля слились для долинца в размытое, сумрачное пятно. Время словно остановилось. Казалось, оно никогда уже больше не сдвинется.

А потом что-то больно ударило по ногам, вода будто бы раскололась, и Джайр погрузился в ледяную тьму. Воздух резким толчком вырвался из легких — тело свело. Сквозь смыкающуюся над ним черноту Джайр неистово рванулся вверх, сознавая только одно: скорее на поверхность, где снова можно будет дышать. Окоченевшее тело не слушалось; что-то давило на него с сокрушительной силой, угрожая разорвать пополам. Джайр боролся из последних сил. Перед глазами плясали разноцветные круги; руки и ноги словно налились свинцом. Долинец рванулся… Но поздно: он уже заблудился в лабиринте черных потоков.

Через мгновение вода смыла все.

Он видел сон — такой долгий, такой бесконечный сон, — какие-то обрывки, смутные ощущения, странные места… Он их, кажется, помнил. И в то же время все они были совсем не такими… Волны движения и звука захлестывали и несли его по краям полуночных кошмаров, по знакомым лесам у Тенистого Дола, сквозь леденящие черные воды, где неуловимые формы и лица сплетались друг с другом, распадались в мгновение ока и уносились прочь, одинокие, свободные и не ведающие покоя… Была там и Брин, то совсем рядом, то далеко-далеко. Смутный образ, искаженное отражение, что вмещало в себя и обман, и реальность — и взывало, молило о понимании… Какие-то безжизненные твари без тел и лиц окликали Джайра, но голос был голосом Брин, и слова пробивались к нему, зовя, зовя…

А потом в это черное страшное место проник шепот жизни — Гарет Джакс что-то говорил ему. И руки Мастера Боя держали Джайра, и вода тоже держала, а не давила уже. Долинец лежал на поверхности мутных вод и глядел вверх, на ночное небо, затянутое грозовыми тучами. Он хотел было заговорить, но задохнулся и не смог произнести ни слова. И все-таки он пробудился, вернулся из темных глубин, вот только как он туда попал и что там делал? Сознание еще не вернулось полностью. Джайр блуждал на грани мрака. Он то погружался во тьму пустоты, то выныривал вновь, к звуку, и цвету, и чувству, означавшим жизнь.