Тайна Хранителей - Андреа Кремер

Почуяв запах брата, я шла по темному коридору. В конце его была лестница, за ней — приоткрытая дверь, из-за которой пробивался яркий свет. Поднявшись на площадку, я осторожно надавила на дверь и просунула голову в комнату.

— Это ужасно, парень, — говорил Айзек, потирая виски и глядя на Анселя. — Что тут еще скажешь.

Я постучалась. Айзек повернулся, чтобы посмотреть, кто пришел. Ансель поднял голову, увидел меня и снова вперился в пол.

— Ты пришла мне помочь? — спросил Айзек, подходя ко мне.

Я кивнула и посмотрела на Анселя. Брат сидел на краешке кровати и разглядывал носки башмаков.

— Хорошо, что ты пришла, — сказал Айзек шепотом, приблизившись на расстояние вытянутой руки. — Тесс гораздо лучше меня справляется с такими делами. Она всегда заботится о гостях.

— Я и не знала, что здесь есть спальни для гостей, — сказала я, разглядывая маленькую комнату со спартанской обстановкой, в которой мы находились.

— Когда сюда прибывают команды Боевиков, они, бывает, проводят несколько дней за обсуждением предстоящей миссии, — пояснил Айзек. — Здесь они живут, когда нет нужды возвращаться в Академию. Да и Жнецам где-то жить нужно.

— Да, это верно, — согласилась я. — Как он?

— Говорит, что ему не больно, что все нормально, — сказал Айзек. — Но парень действительно не в себе. Так и не смог убедить его что-нибудь съесть. Я разогрел для него жаркое. Тарелка на тумбочке у кровати. Может быть, у тебя получится.

— Спасибо, что побыл с ним, — сказала я.

— Да не за что, — ответил Айзек. — Я буду внизу, если что-нибудь понадобится.

— Да, хорошо, — сказала я, подходя к кровати.

Оказавшись рядом с братом, я присела на краешек кровати подле него. Ансель никак не реагировал на мое появление. Он смотрел на руки, которые сжимали какой-то предмет.

— Значит, ты так и не поел? — спросила я, указывая на стоящий на тумбочке горшочек с жарким.

— Поем, когда проголодаюсь, — пробормотал он под нос.

— Я ела их пищу, — сказала я, стараясь, чтобы слова звучали непринужденно. — Клянусь, она не отравленная.

Он не засмеялся, но убрал то, что сжимал в руках, в карман. Оказалось, это скомканный лист бумаги.

— Что это? — спросила я, нахмурившись.

— Ничего, — ответил Ансель, скрещивая руки на груди. — Что тебе нужно?

— Тебе пришлось многое пережить, — сказала я, решив, что непринужденной беседы не получится. — Теперь нужно прийти в себя.

Я хотела обнять его за плечи, но он резко отстранился.

— Не трогай меня.

— Почему? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче. — Я так рада видеть тебя, Ан. Мне тебя не хватало.

Он снова рассмеялся скрипучим, похожим на воронье карканье смехом, который я уже слышала.

— Вот как? Странно.

Я не знала, как избавиться от ощущения сухости в горле. Говорить было трудно, смотреть на брата и слушать его странный, пустой голос — еще труднее.

— Мне пришлось уйти.

Он ничего не ответил.

— Я должна была так поступить. Они хотели убить его.

— Они убили маму, — прошептал он.

— Я знаю, Ан, — сказала я, с трудом произнося слова. — Но во время церемонии я должна была убить Шея.

— Как долго ты еще будешь мне об этом рассказывать? — спросил Ансель едва слышно. — То, что случилось с нами, от этого никак не меняется. Ты не знаешь, что с нами сделали. Тебя там не было.

Говоря, он царапал ногтями запястья. Нагнувшись, я посмотрела на глубокие царапины, оставшиеся на коже.

— Прекрати немедленно!

— Да с какой стати я должен прекращать, — спросил он и снова рассмеялся глухим хриплым смехом.

— Да, меня там не было, но я вижу, как плохо тебе было.

Он поежился и прижал руки к животу, как будто стараясь унять подступившую тошноту.

— Мне кажется, они до сих пор терзают меня. Не могу забыть, как они отняли у меня волчью сущность. — Он заговорил едва слышно. Мне пришлось нагнуться к самым его губам, чтобы уловить смысл. — Не могу с этим жить.

— Ансель, твоя жизнь не закончилась. Ты — это ты, а я люблю тебя, — сказала я, сжимая его безвольные руки. — Прошу тебя, не нужно делать себе больно.

Конечно, я видела, как повлияло на него наказание. Отрицать это было бессмысленно. Я понимала, что такое — потерять волчью сущность.