Лики смерти - Джим Батчер

– Как близко?

– Ну, футов сто...

Марконе вышел из залы, и парень в малиновом пиджаке поднес к губам рацию.

– Блин! – не выдержал я.

– Не дергайся, – сказала Сьюзен, хотя и не без напряжения в голосе. – Здесь же сливки чикагского общества. Вряд ли охранники будут устраивать сцену.

– Тоже верно, – согласился я и двинулся к двери.

– Медленнее, – шепнула Сьюзен, снова улыбаясь. – Не несись жеребцом.

Я честно постарался убавить шаг и не обращать особого внимания на нагонявшего нас охранника. Краем глаза я видел и другие малиновые пиджаки, перемещавшиеся по залу в нашем направлении. Тем не менее мы шли светской походкой, а Сьюзен улыбалась за нас обоих. Мы уже достигли двери, когда она отворилась, и навстречу нам вышел, преградив нам дорогу, еще один малиновый пиджак.

Я сразу узнал этого чувака: тот самый стрелок у телестудии, едва не изрешетивший нас с отцом Винсентом на стоянке. Глаза его удивленно расширились – он тоже узнал меня, – и рука потянулась к отвороту пиджака. К наплечной кобуре то есть. Жест был прост и понятен, как дважды два: «Уходи без шума или получишь пулю».

Я огляделся по сторонам, но за исключением нескольких танцующих и других охранников никого поблизости не наблюдалось. Тут оркестр грянул что-то поживее: какой-то синкопированный латиноамериканский ритмик, и под эти звуки посетители помоложе, прежде ошивавшиеся у банкетных столов, потянулись на танцпол.

– Идем, – бросил я и потащил Сьюзен за руку.

– Что ты делаешь? – удивилась она.

– Пытаюсь выиграть немного времени, чтобы прорваться к другому выходу, – на ходу объяснил я. Я повернулся, положил руку ей на талию, другой рукой подхватил ее за руку и, закружившись в нехитром тустепе, повел ее в направлении танцпола. – Просто следуй за мной и все.

Я посмотрел на нее и увидел, что она невольно приоткрыла рот.

– Ты же говорил, что не умеешь танцевать.

– Ну, не то, что танцуют нынче в клубах, – буркнул я. Она поспевала за мной более или менее успешно, и я рискнул чуть усложнить ритм. – С рок-н-роллом у меня неважно. Вот бальные танцы – другое дело.

Сьюзен рассмеялась. Темные глаза ее сияли; при этом она не забывала вглядываться в окружавшую нас толпу в поисках новых малиновых пиджаков.

– Надо же! Или это на тебя так смокинг действует? Где ты учился?

Я продолжал вести Сьюзен через зал, то отдаляясь на расстояние вытянутой руки, то вновь привлекая ее к себе.

– Видишь ли, когда я только приехал в Чикаго, я перепробовал целую кучу разных занятий, прежде чем осел у Ника Крисчена в детективном агентстве «Оборванный ангел». В том числе подрабатывал партнером по танцам в клубе для пожилых горожан.

– Поднабрался мастерства у старушек?

– А ты сама представь, легко ли танцевать танго, если у партнера артрит, – возмутился я. – Это требует некоторого мастерства. – Я снова крутанул Сьюзен – на этот раз так, что в результате она оказалась прижатой спиной к моей груди; одна моя рука оставалась на ее бедре, вторая – на отлете, сжимая ее руку. Ее прикосновения пронизывали меня слабыми электрическими разрядами. Волосы Сьюзен пахли корицей, а платье позволяло любоваться изрядной частью ее спины. Черт, это сводило меня с ума, и когда она бросила на меня взгляд через плечо, в глазах ее я увидел тот же огонь. Она тоже ощущала это.

Я сглотнул. «Сосредоточься, Гарри».

– Видишь вон ту дверь за столами?

Сьюзен кивнула.

Я покосился через плечо. Малиновые пиджаки пробивались к нам сквозь толпу, но изрядно отстали.

– Так вот нам туда. Нам надо отделаться от этих парней и найти Вальмон прежде, чем это сделает Марконе.

– Думаешь, они не осмелятся гнаться за нами через кухню?

– Не погонятся, если Чудо-Мартин отвлечет на себя их внимание.

Глаза Сьюзен озорно блеснули, и она, продолжая кружиться в танце, достала из маникюрной сумочки крошечный сотовый телефон.

– Однако же ты и выдумщик.

– Можешь считать меня психом, но я не позволю этим ублюдкам путаться у нас под ногами. – Удача продолжала сопутствовать нам: оркестр заиграл мелодию медленнее, и Сьюзен почти прижалась ко мне, спрятав мобильник от посторонних взглядов. Я услышал писк набираемых цифр и постарался приглушить все свои мысли и эмоции. У Ларри Фаулера меня хватило ненадолго, но я надеялся, что на время, достаточное для короткого телефонного разговора, я смогу себя сдерживать.

И мне это удалось. Негромкий разговор длился всего две или три секунды, потом Сьюзен сложила телефон и убрала обратно.

– Через две минуты, – сказала она.

Черт! На Мартина и впрямь можно было положиться. Я разглядел пару малиновых пиджаков у главного входа. Темноволосый тип, что стрелял в меня на стоянке, приближался. Конечно, вежливо пробираться через толпу ему было нелегко, так что, даже танцуя, мы все еще опережали его.

– Нам подадут сигнал или что?

– Думаю, нам просто надо подождать, пока что-нибудь произойдет, – ответила Сьюзен.

– Ну, например?

Внезапный визг тормозов заглушил музыку. Послышался громкий треск, потом звон бьющейся посуды, к которому добавились вопли и крики из расположенного на первом этаже вестибюля. Оркестр в замешательстве смолк, и люди столпились у выхода посмотреть, что же там случилось.

– Например, это, – сказала Сьюзен.

Нам пришлось двигаться против течения, но, похоже, на нас никто не обращал внимания. Я увидел темноволосого громилу – тот тоже спешил в направлении переполоха. Этот говнюк держал пистолет в руке, несмотря на то что выстрел в любом направлении наверняка задел бы какую-нибудь знаменитость. Хорошо еще, он держал его опущенным, у бедра.

Персонал заинтересовался причинами переполоха ничуть не меньше остальных, так что нам удалось незамеченными проскользнуть в служебный коридор. Сьюзен торопливо огляделась по сторонам.

– Лифт?

– Лучше лестница. Если кто-нибудь начнет палить в нас на лестнице, мы станем визжать и всячески привлекать к себе внимание. Да и бежать есть куда. – Я увидел на стене схему пожарной эвакуации и поводил по ней пальцем. – Вот, в ту сторону по коридору и налево.

Пока я изучал дорогу, Сьюзен сняла туфли. Она сделалась от этого заметно ниже, зато смогла бесшумно ступать по ковру. Мы прошли по коридору, отыскали лестницу и начали спускаться. Одолев три пролета, мы снова оказались на уровне земли – так, во всяком случае, мне показалось. Я открыл дверь с площадки и осмотрелся по сторонам. Напротив с лязгом отворилась дверь служебного лифта, и из него вышли двое типов в не слишком свежих белых кухонных передниках. Не глядя по сторонам, оживленно беседуя, они двинулись куда-то по коридору. С улицы слышалось завывание сирен.