Полудемон. Месть принцессы - Галина Гончарова

Конечно, я не собираюсь. Пару лет, а в это время у Тома как раз будет время проверить свои чувства, а у Анриетты кончится траур.

И вот в Торрине…

* * *

Карли, Карли…

Моя первая любовь.

Рыжая девочка с сияющими глазами, копия своей двоюродной сестры. Высокая, тонкая, восхитительно угловатая, как породистый жеребенок, еще не оформившаяся, с широким ртом и зелеными глазами, в которых плясало солнце.

Она смотрит на меня, я смотрю на нее и глаз оторвать не могу.

— Привет! Я Карли, а ты кто?

— А я Алекс. Ты кто?

— Я сестра Касси. Двоюродная.

— Даже так?

Не знал…

Ясность вносит Кассандра. Ну да, благочестивый Герман Лайкворт был женат в свое время. И жена родила ему двух девочек. Илиану и Карли. Но умерла при родах второй малышки.

Что же благочестивый сделал с девочками?

Да просто отдал в монастырь на воспитание. А потом, в идеале, если они почувствуют вкус к монастырской жизни…

Ха!

А к чему могут еще почувствовать вкус соплюшки, которым с раннего детства промывают мозги религией? До полного просветления и разглаживания извилин?

К блуду?

Не смешите меня!

С Илианой все так и получилось. Сейчас сестра Илиана честно несет монастырское служение, оказавшись копией папочки. Карли же…

Девочка слишком хотела жить, видимо, пойдя в двоюродную сестру. Только вот Касси воспитывали иначе, а Карли таки выгнали из монастыря за все ее шалости.

Многое могли простить монашки, но не колокольный перезвон в три часа ночи, не хвост, пришитый к рясе настоятельницы, не…

Всех проделок девчушки было не перечислить. Так что Герман забрал ее домой и принялся воспитывать ремнем и проповедями, в надежде выдать замуж.

Куда там!

Карли сопротивлялась как могла. А потом услышала, что у нее есть сестра, которая уехала к мужу… куда?

А откуда папеньке письма приходят? Из Торрина?

Вот туда и поедем!

Девчонка не думала, что может попасть в руки разбойников, не предполагала, что сестра может куда-нибудь переехать, но…

Ей просто повезло. Кассандру Гирр знали и уважали в Торрине. Как жену Рене. А уж как его-то уважали! Рене и Касси на пару принялись учить деревенских детей грамоте и счету. Открыли школу в одной из деревень, с удовольствием делились знаниями — и крестьяне, кстати, спокойно отправляли детей учиться.

Это когда денег нет, будешь пахать с утра до ночи. А тут, на серебре, на торговле рыбой, еще кое на чем… Торрин поднимался, и крестьяне могли себе позволить побольше. Хотя бы и разрешить мелким поучиться зимой, в сезон штормов.

Вдруг потом в люди выйдут?

Так что первый же трактирщик, которому Карли заикается о сестре, тут же расцветает в улыбке. И направляет ее в замок графа, где двоюродная сестра и принимает девчонку, ругаясь про себя последними словами.

Но не гнать же соплюшку? Оставила у себя, написала дяде, а тут явился я.

Кажется, тогда я и влюбился.

Моя весна, моя Карли…

В тот месяц я чувствую себя безумно счастливым. Мы смеемся вместе — у нее это замечательно получается. Мы танцуем под луной. Мы ездим вместе верхом — и все вокруг тихо счастливы за нас, особенно Марта. А вот Рене…

Однажды он зовет меня поговорить:

— Алекс, я люблю тебя как сына. А ты и Карли…

Я киваю. А чего скрывать?

— Я ее люблю…

— Она — человек.

— Я тоже.

— Э, нет. Ты некромант и полудемон. Сколько тебе лет сейчас?

— Двадцати еще нет. А что?

— А то… Еще лет десять-двадцать ты будешь выглядеть мальчишкой. А проживешь намного дольше… Алекс, Карли — человек.

— Она вообще никакого дара не унаследовала?

— Вот именно. Иногда дар спящий, как с твоей матерью, его можно разбудить, но не в этом случае. Карли бесталанна как маг. Тебе будет сто, ты будешь молод, а она будет старухой.

— У меня хватит сил продлить ей жизнь и молодость.

— Это наши ритуалы. Но ты заплатишь за годы ее жизни — своими годами. Ты готов на это?

Я киваю. А что такого? Лучше уж сто пятьдесят лет с Карли, чем триста — без нее.

— А она на это согласится?

— Не знаю. Я с ней еще не говорил об этом.

— А о чем говорил?

— Я люблю ее, она любит меня… Вы же не будете нам мешать?

— Болван ты, сынок. Это делается так прошу у вас руки вашей племянницы. И с собой должна быть бутылка вина, чтобы напиться с будущим родственником.

Я фыркаю.

Бутылки у меня не было, но ее ведь всегда можно достать из шкафа? В тот день мы с Рене напились, как хрюшки, а еще через пару дней я решаюсь поговорить с Карли.

Как сейчас помню…

Синее пронзительное небо над нами, поляна, заросшая горными маками, рыжая девушка посреди цветов, легкий ветерок треплет ее и мои волосы, боги, алое платье среди алых маков и венок в руках…

Алые, как кровь, сердца.

Я смотрю, как на картину, и не смею сказать даже слова. Это Карли сказала все первой — и она же поцеловала меня. Именно там… мой первый поцелуй сердца и души. Там она и становится моей женой по-настоящему, на этой поляне…

С ней это было настоящее. Раньше мое сердце было спокойным и холодным, с ведьмой — была чистая похоть, а с Карли — мне кажется, что вместо сердца у меня такой же алый мак, как у нее в волосах. Забавно, но когда я целую ее — я не превращаюсь в демона. Почему так?

Рене объясняет в двух словах. Я слишком боюсь навредить своей любимой. И всегда контролирую себя. Так вот… Раньше — нет, а сейчас — да. Любовь — она вообще чудеса творит.

Я никогда не держал на нее зла, я был с ней счастлив…

Мы даем друг другу клятвы именно там. Только обвенчаться не можем — без дядюшкиного согласия. Брак признали бы незаконным. Только Карли было все равно, законный он или нет. Надо поехать в столицу и показаться дядюшке?

Поедем! Ничего страшного, там обвенчаемся. У нас-то в Торрине храма не было. Поди найди холопа или слугу, который будет терпеть под боком кучу некромантов.

Как же я был тогда счастлив…

Искренние моменты. Пронзительные и яркие, словно клинок. Каждый из них навсегда со мной.

Я бы оставил Карли дома, в Торрине, но она не захотела, а отказать ей у меня никогда не получалось. Она сказала, что жена должна следовать за мужем — и я повез ее в столицу.