Орден дракона - Мэтт Бронливи

Он, раскинув руки, бросился подбирать свое сокровище.

— Вызовите кто-нибудь полицию! Эту хулиганку надо арестовать!

— Сам вызывай,— сказала женщина, стоявшая неподалеку от него.

Волосы в мелких кудряшках, почти полное отсутствие макияжа. Она повернулась к Эйприл.

— Трудный день, дорогая?

— Хуже не бывает,— ответила Эйприл.

Она встала в очередь и сняла туфли, а потом бросила их вместе с сумкой в контейнер на ленте, где вещи должны были прогнать через рентген. Никто не возражал.

— А этот тип с мобилой — псих ненормальный,— сказала женщина в кудряшках.— Я права? — обратилась она к другим людям в очереди.

Да, дружно согласились все. Определенно псих и ненормальный. Без вариантов.

— Спасибо, спасибо, спасибо вам,— благодарила Эйприл этих людей.

— Проходите,— сказал охранник и протянул руку взять у нее удостоверение личности и билет.

Она отдала ему все, прошла через металлоискатель и, поравнявшись с вещами на движущейся ленте, подхватила свои туфли и сумку. В одних носках она бросилась к терминалам, где производилась посадка. Нашла номер своего: светящаяся табличка указывала, что рейс не задерживается и посадка идет. Надежда все еще оставалась, но слабая.

Она подошла поближе и увидела, что большинство пассажиров уже прошли на посадку. Эйприл бросилась к стойке, за которой сидела приятной наружности молодая женщина.

— Чем могу помочь? — спросила она.

— Мне нужно сесть в этот самолет,— сказала Эйприл.

— Не думаю, что для вас найдется место,— покачав головой, ответила женщина.— Но мы попытаемся.

Эйприл поставила локти на стойку и обхватила руками голову.

— Это значит, что я не полечу?..

— Скорее всего, нет,— ответила женщина и указала на группу людей, стоявших в нескольких ярдах.— Они тоже ждут свободного места. Причем некоторые — с самого утра.

— Спасибо,— пробормотала Эйприл.

Она развернулась и направилась к людям. Лица у них были измученные, отчаявшиеся. Эйприл прекрасно понимала их — однажды во время снежного бурана ей пришлось провести в аэропорту Чикаго почти двое суток.

— Четверо из нас точно не пройдут,— сказал мужчина в пестрой гавайской рубашке и с загорелым лицом.— Я пересчитал всех, кто поднялся на борт. Нас одиннадцать человек, если считать вас, а стоячих мест только семь.

— Тогда почему никто не уходит?

— В надежде на чудо,— сказала одна женщина.

В руках она держала фотографию своих детей. Под глазами темные круги — намучилась, бедняжка. Она хотела домой.

— Человек всегда надеется на лучшее.

— Прекрасно вас понимаю,— заметила Эйприл, наблюдая, как последние счастливчики поднимаются по трапу.

Тут голос из громкоговорителя начал выкликать фамилии, и группа стала редеть. Надежда таяла, просачивалась, как песок сквозь пальцы.

— Нет, погодите,— сказала Эйприл.— Мне непременно нужно попасть на этот самолет.

— Ну, ваша история наверняка не хуже, чем у любого из нас,— заметил мужчина в гавайской рубашке, быстро подхватил сумку и ушел, когда назвали его фамилию.

— Нет! Вы не понимаете!

Женщина со снимком положила руку на плечо Эйприл.

— У меня сын болен лейкемией. Я проторчала здесь весь день, понимаете, весь день! Я нужна своей семье, а они нужны мне,— добавила она.— Неужели у вас ситуация хуже?

Эйприл пыталась подобрать нужные слова, но у нее не получалось. Разумеется, этой женщине необходимо попасть домой!

Эйприл покачала головой.

И вот назвали последнее имя. Еще один счастливчик метнулся к выходу, махнув на прощание рукой.

— Извините,— сказала женщина за стойкой и покинула свое место.

Эйприл точно окаменела.

— Не получилось…— пробормотала она, глядя на женщину со снимком.

— Да, не повезло. Вот так всегда,— заметила та, прикусила нижнюю губу и отошла.

Эйприл проводила ее взглядом. Потом подождала еще минуту, надеясь на чудо. А потом медленно зашагала к выходу. Поморщилась при мысли о том, что сейчас увидит тех людей в очереди, которые пропустили ее. Наверняка они будут смеяться, говорить о карме или о высшей справедливости. Обрадуются, узнав, что у нее не получилось.

Она прошла уже почти половину коридора, как вдруг услышала за спиной голос. Она резко развернулась. Кто– то окликал ее по имени.

— Эйприл Адаме?

— Да?

Та самая женщина, что сидела за стойкой.

— Просто не верится, что я вас догнала. Думала, вы давно ушли.

— А в чем, собственно, дело?

— Тут у нас произошло кое-что,— запыхавшись, ответила женщина.— Идемте со мной. Я все объясню.

Эйприл, сияя, поднялась на борт. Она сама себе удивлялась, не понимала, чему так радуется. Ведь ей предстоит лететь в Нью-Йорк, оказаться в самой гуще малоприятных загадочных событий. Но сам факт, что ей удалось сесть в самолет, казался важнейшим достижением в жизни.

Все из списка ожидающих оказались на борту, в том числе и женщина с фотографией. Она прямо светилась от счастья.

— Видите, чудо все-таки случилось,— сказала Эйприл, пробираясь мимо нее к своему месту в задних рядах.

— Кто мог знать, что в нужный момент на помощь придут бойскауты?

Эйприл рассмеялась: она уже знала историю того, как освободились места. Руководитель отряда бойскаутов внезапно обнаружил, что на борту недостает одного члена группы.

— Где Генри Макманус? — спрашивал он мальчиков.

Никто не знал. Потом вдруг Трэвис Уилмор — скаут-орел[9]— поднял руку.

— Наверное, застрял в «Макдоналдсе». Пошел купить что-нибудь в дорогу.

Руководитель буквально взвился.

— В «Макдоналдсе»? Но ведь там была очередь в милю длиной! — воскликнул он.

Он доложил стюардессе, что недостает одного пассажира, но даже после нескольких объявлений по громкой связи на весь аэропорт мистер Макманус не нашелся.

— Все, ребята, на выход! — скомандовал руководитель.— Скауты своих не бросают!

— Но он-то нас бросил! — возразил ему скаут-орел Уилмор.

Тогда рассерженный руководитель сорвал с его груди значок с орлом и направился к выходу. Вся группа послушно потянулась за ним, опозоренный Трэвис Уилмор плелся в самом хвосте.