Штык и вера - Алексей Волков

Подполковник легко выпрыгнул из машины, шагнул к баррикаде и командным тоном спросил:

– Кто такие? Что тут устроили?

Судя по всему, армию парни не прошли, но устоять перед видом и голосом Сухтелена не сумел ни один.

– Дружина города Красного, – с некоторым усилием произнес губастый.

– Что с того, что дружина? По какому праву перегородили дорогу? Кто старший? – продолжал рявкать Сухтелен.

– Дык энто… – робко встрял другой парень, из тех, про кого говорят поперек себя шире. Очевидно, поэтому он же был владельцем единственной трехлинейки. – Приходится… А ну как заявятся корытненские… Вот и велели охранять…

– Кто велел? И вообще, что за корытненские? – наседал Сухтелен.

– Ну, жители Корытни, одним словом, – склонностью к осмысленной речи здоровяк явно не страдал. – Повадились, вишь, озоровать. Ну, мы и энто…

– Банда, что ли? – осведомился подполковник.

Здоровяк почесал крупной пятерней крепкий затылок и покачал головой:

– Не. Не банда. Дома порушат, прибьют кто под руку попадется, ну, там самогонку, съестное прихватят, баб понасильничают, но чтобы грабить… – Он сморщил губы и убежденно повторил: – Не. Не банда. Говорю: озорники.

От подобных тонкостей Сухтелен несколько ошалел.

– Хороши озорники! – наконец сумел выдохнуть он и торопливо перевел разговор на другую тему: – Власть в городе у кого?

– Дык энто… У народа, вестимо.

– Народ – понятие неопределенное. Правит кто? Совет, Дума, атаман или всем миром по каждому вопросу собираетесь? – пояснил свой вопрос Сухтелен.

– По какому и всем миром, – встрял губастый. – А так кажинный делает, что хочет.

Офицеры переглянулись между собой. Высказаться хотелось всем, но впитанная в плоть и кровь субординация не позволила никаких слов.

– Это же анархия в чистом виде! – одиноко воскликнула Ольга.

– Вас сюда тоже мир послал или по своему желанию? – Сухтелен сделал вид, будто не расслышал возгласа барышни.

– А то как же! – важно ответил здоровяк, даже не понимая, что его ответ носит двоякий характер.

– Ладно, – выяснять дальше Сухтелен не захотел. – Банда велика? Ну, этих ваших озорников много?

– Не. С две дюжины будет. А когда и поболе.

– Они, могет быть, не так и страшны, только Васька… – вновь влез губастый. – Супротив его никак не выстоять.

– Так. Коротко и внятно. Что за Васька такой и чем знаменит?

– Да Бурлюков, – губастый сказал это так, словно это был известнейший человек на земле.

– Не знаем мы никакого Бурлюкова. И знать не можем, как люди не местные, – терпеливо пояснил Сухтелен.

Губастый изумленно развел руками. Похоже, что мысль, будто кто-то не знает Ваську, попросту не вмещалась в его голову.

– Он пастухом в Корытне был, – к счастью, вступил в разговор еще один парень, явно посмышленнее и пограмотнее своих приятелей. – Парень как парень. Только шутки у него всегда дурацкие были. То скирду разметает, то колесо у чужой телеги открутить норовит. Его у нас еще порою поколачивали, чтобы к нашим девкам не лез. А тут за какой-то месяц он вдруг такой здоровый стал, как три быка. Бревно из избы вырывает, словно это тростинка. Ну и при нем прихлебатели, само собой. Заявляются сюда и такое творят, что поверить трудно. А справиться с ним никто не может. Тех, кто пробовал, он враз насмерть пришиб. Вот мы и решили дождаться его здесь да встретить, как подобает.

– Богатырь Святогор в смоленском варианте, – не сдержавшись, пробормотал Раден.

Сухтелен бросил на барона красноречивый взгляд, отчего тот умолк и не стал развивать мысль дальше.

– И что, в одиночку целый дом разносит? – Подполковник покосился в сторону развалин.

– Дык энто… в одиночку, – подтвердил здоровяк.

– Это все его работа, – вставил смышленый. – И дома, и заборы, и вообще… Сказывают, Ваську даже пуля не берет.

– Если мимо стрелять, тогда, конечно, не берет, – задумчиво кивнул Сухтелен, а затем уже деловым тоном добавил: – Как я понимаю, Корытни нам не миновать, а там посмотрим на вашего Ваську. В общем, разбирайте свой завал, ребята. Да побыстрее. У нас и без доморощенных богатырей много дел.

– Лучше бы вы не ехали туда, господин офицер. Васька образованных не любит, – предупредил смышленый. – Не сносить вам там головы.

А уж это было лишним.

– Увидим, кто кого! – звонко выкрикнула Ольга и посмотрела на своих спутников так, словно ей заранее принадлежала честь победы над неведомым злодеем.

Офицеры позволили себе легкие улыбки. Им уже довелось встречаться со страшными чудесами, и потому отмахнуться от пулестойкого богатыря они не могли. Чем черт не шутит? Он с недавних пор только шутками и занимается. Но и бояться кого-то мужчины не собирались.

– Разбирайте, – повторил Сухтелен. – Говорят же вам: времени нет. Нам сегодня надо до Смоленска добраться.

– Дык, как же доберетесь, когда вас Васька встретит? – недоуменно спросил здоровяк.

Его дружки решили не спорить и потихоньку принялись за дело. Хотят проезжие военные нарваться на неприятности, так пусть нарываются. Наше дело предупредить…

Военные думали точно так же. Или, с точки зрения местного дозора, не думали вообще. Они даже помогли разобрать баррикаду, а затем бодро вскарабкались в паккард.

– Запомните на будущее: людей, способных противостоять пуле, на свете не бывает. Бывают плохие стрелки. И никогда не надо бояться того, кто пришел со злом в ваш дом. Чужой страх хорошо увеличивает собственную смелость, – произнес на прощание Сухтелен и махнул рукой Ивару: – Поехали. Придется этому Ваське принять нежданных гостей. Тех самых, которые хуже татарина.

Автомобиль медленно выехал на дорогу, а затем стал набирать скорость.

Ополченцы постояли, посмотрели на медленно оседающее облако пыли, и здоровяк вздохнул:

– Дык энто… пропадут…

Остальные согласно покивали головами, и только смышленый с надеждой в голосе предположил:

– А может, нет? Вдруг Васька никого не ждет? Тогда могут и проскочить.

– Если только так, – согласился с ним губастый. Уж он-то безрассудно рисковать бы не стал.

Надежды смышленого и губастого были ложны. Гостей в этот день Васька ждал.

Разумеется, не именно тех, кто направлялся сейчас в Смоленск на трясущемся автомобиле. Для этого требовалось иметь дар ясновидения, а им недавний пастух не обладал. И не хотел обладать. Если же точнее, даже не задумывался о подобной возможности. Он вообще если и думал порою, то над очередной шуткой, способной позабавить и его, и появившихся недавно приятелей. Недавно – потому что в прежние времена они если и не чурались Василия прямо, то предпочитали проводить свободное время без него. В свою очередь Ваське не оставалось ничего другого, как мечтать в одиночестве.