Кремль 2222. Север - Дмитрий Силлов

Я шел уже около минуты, а может, и больше. В этой мешанине красных вихрей время странным образом потеряло и счет, и смысл. Ну да, в общем-то, на кой нужно время в месте, где ничего не меняется, лишь красная пыль играет сама с собой и с человеком, который забрел сюда бес его знает зачем…

Я сделал очередной шаг — и неожиданно все кончилось. Пыльные вихри исчезли сами собой, будто их и не было никогда…

Вокруг меня простирался мрачный мир без конца и начала. Трава цвета крови тихо шептала о чем-то у моих ног, колышимая легким ветерком. Тяжелое, багровое небо нависало над окровавленной землей словно плащ средневекового палача, а тусклые звезды были похожи на рваные пулевые отверстия. Редкие корявые деревья, лишенные листвы, напоминали мертвецов, в последней мольбе простерших к небу изломанные руки. Унылые, обшарпанные строения странным образом смахивали на черепа гигантских чудовищ, квадратными глазницами оконных проемов внимательно смотрящих на меня. Утром, оставшимся за стеной тумана, тут и не пахло. Здесь был вечер. Вечный багровый вечер судного дня, произошедшего пару столетий назад…

А над всем этим инфернальным царством смерти возвышалась Башня…

Она напоминала гигантское рыцарское копье, которое кто-то пытался сломать посредине, но не справился с задумкой и просто вонзил в землю острием вверх. И сейчас это гнутое древко со все еще острым наконечником смотрело в небо, словно грозя звездам, равнодушно взирающим с высоты на скорбные обломки цивилизации, уничтоженной теми, кто ее создал…

На некотором удалении от нее возвышались многоэтажные здания, как ни странно, практически не пострадавшие от времени и войны по сравнению с другими строениями мертвого города. Выбитые стекла, проломы в стенах, огромные пятна копоти… Но здания стояли, словно она каким-то образом не давала умереть всему, что находилось в непосредственной близости от нее…

По обочинам дороги, ведущей к ней, валялся всякий древний хлам — кучи земли и бетонного мусора, остовы старых машин, БТР без колес, рваные автопокрышки, какие-то баллоны… В остальном городе время давно сровняло с землей эти обломки прошлого. Но здесь они все еще влачили свое жалкое существование, словно со времени окончания Последней войны прошло не двести лет, а от силы год-два…

Согласно всем законам физики, она давным-давно должна была рухнуть. Более полукилометра взметнувшегося вверх железобетона, пусть даже преднапряженного, при такой деформации просто обязаны были сложиться пополам. Но она стояла, вопреки всем земным законам, окутанная едва видимым сиянием, словно сказочное оружие давно умершего рыцаря…

Именно эта башня явилась мне в странном видении, после того как Сталк всадил в мое сердце клинок «Бритвы». А может, я все-таки умер тогда ненадолго и успел побывать в аду, куда сейчас приперся по собственной воле?

За моей спиной послышалось испуганное лопотание. Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять — Зюн тоже выбрался из Тумана и сейчас остро переживал увиденное. Впрочем, я его понимаю. Если б я был художником и рисовал преисподнюю, скорее всего, я бы изобразил что-то похожее…

— Собак нет — хорошо, — услышал я бессвязный шепот разбойника. — Шаман говорил, если Туман тебя пропустил, собак не встретил, кладбищ прошел — тварь может помогать…

Эх, кто ж тебя, бандюгу бородатого, за язык тянул? Сглазил Зюн, как есть сглазил…

Из-за угла ближайшего здания навстречу нам неторопливо вышла крысособака. Но если обычный мутант этой породы был в среднем величиной с овчарку, то этот оказался высотой метра два с половиной в холке. Гигантская крысособака больше напоминала динозавра, чем представителя своей породы. Вытянутая голова, глаза, горящие багровым пламенем под цвет окружающего пейзажа, мощные лапы с когтями-саблями, поджарое туловище с развитой грудной клеткой и тонкий, лысый хвост, нервно бьющий по бокам… на которых не было даже намека на кожу.

Кожа на теле кошмарной твари отсутствовала напрочь, благодаря чему при любом движении страшного порождения ада была отчетливо видна работа каждой мышцы. Неприятное, но в то же время завораживающее зрелище…

Чудовищу явно нравилось произведенное впечатление. Оно не спешило. Мол, куда ж вы денетесь, родимые, в моих-то охотничьих угодьях?

Ну мы и стояли на месте, так как, действительно, деваться было некуда. Бежать? Бессмысленно. Разделяющее нас расстояние в пятнадцать метров гигантская крысособака покроет в два прыжка. Стрелять? Не из чего. Пустой ТТ я выронил еще в промзоне. Осталось разве что таким же пустым автоматом от чудища отмахиваться. Но тоже не очень идея. Эдакими зубищами она мой АК-104 перегрызет словно спичку и даже прикладом не подавится…

Крысособака подошла и остановилась, разглядывая нас красными, злыми глазками. Из раскрытой пасти на меня пахнуло смрадом разлагающегося мяса. С широкой ленты черного языка, свесившегося книзу, пролилась на траву тоненькая струйка гнойно-желтой слюны.

Пауза затягивалась. Если чудовище наслаждалось произведенным эффектом, то меня его продолжительный кайф начал доставать.

— Ну ты уже решай, чего делать-то будешь, — сказал я. — А то стоишь на дороге, пройти мешаешь. Нехорошо…

Многие кинологи считают, что собаки прекрасно понимают человеческую речь. Просто некоторые из них игнорируют людей. Мол, ты там хоть оборись со своими «фасами» и «апортами». Класть я на тебя хотела с твоим дурацким языком, придуманным типа специально для нас. Ты попроси по-человечески: «Рэсси, принеси палку». Я принесу. А «апорт» жене своей орать будешь, которая тапочки забыла подать, когда ты пьяный с гулянки домой приперся…

Вот и сейчас мне показалось, что нависшее над нами чудовище меня прекрасно поняло. Оно раскрыло пасть и деловито, одним движением откусило дрожащему Зюну голову.

Послышался мерзкий хруст. Обезглавленное тело еще только падало на землю, а крысособака уже успела разгрызть откушенную голову, словно орех, и выплюнуть кровавые осколки черепной коробки.

На красной траве кровь выглядела не впечатляюще, словно водой на нее плеснули из разорванного огрызка шеи. Я поднял глаза и усмехнулся левой половиной рта.

— Осторожнее, жертва кинологии, — сказал я. — У меня голова ядовитая. Можешь понос заработать. С твоими габаритами дристать будешь дальше, чем видишь.

Крысособака склонила голову набок и с сомнением посмотрела на меня. Слюна, капавшая с ее языка, была окрашена кровью Зюна. И вот этим самым языком она вдруг провела по моему лицу, словно пробуя на вкус сомнительный продукт.

Меня аж передернуло, когда ломоть мокрой, шершавой биомассы быстро и неожиданно прошелся по моему лбу, бровям, носу, щекам, подбородку. Словно меня вдруг умыли огромной малярной кистью, вымоченной в прокисшем, вонючем киселе.

Я рефлекторно отшатнулся и едва не блеванул прямо в оскаленную морду. Даже такого не особо брезгливого типа как я только что проведенная дегустация крысособачьего корма проняла до мозга костей. В общем, утер я лицо рукавом «пальмы» — и не на шутку разозлился.