Миллион для идиотов - Александр Чубарьян

— Медведкин Александр Александрович. Двадцать лет, неработающий, проживающий по адресу…

Мужик с прилизанными волосами, в строгом костюме, но без галстука сидел за столом и вертел в руке мой телефон. Рядом лежала компьютерная мышка, которую я забрал со своего последнего места работы.

Мои данные он не читал, а цитировал наизусть, в то время пока я пытался натянуть штаны.

После адской пьянки в «Калинке» я сутки лежал дома, не отвечая на телефонные звонки и не подходя к двери. Не потому, что видеть никого не хотел — сил просто не было. Эти сутки я лежал на кровати, поглощая воду и периодически доползая до унитаза. За это время я несколько раз клятвенно пообещал себе никогда больше не брать в рот спиртного.

Когда мне наконец полегчало, я заснул. А проснувшись от стакана воды, вылитого на лицо, увидел сидящего за столом мужика. Он был очень похож на того Костюма, что когда-то дал мне Стек. Только без галстука и чуть-чуть худее. А еще, когда я спросил, кто он и что он делает в моей квартире, мужик показал мне красную книжечку и представился майором Егоровым.

Возле входа стояли по стойке «смирно» два человека в форме. Не в милицейской, а скорее в военной. Один из них и вылил на меня воду. А потом вернулся на свое место возле двери, маршируя по комнате, словно на плацу.

И вот теперь я натягивал штаны, а майор в это время разбирал мой телефон и доставал оттуда сим-карту, попутно ведя со мной диалог.

— Александр Александрович, ты почему не служил?

— Эта… Астма у меня. Бронхиальная.

Майор покосился на пепельницу с окурками и вернулся к телефону. Я уже оделся и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Да вы присаживайтесь, гражданин Медведкин. В ногах правды нет.

Я сел на кровать. Симка исчезла в ловких руках майора. После этого я удосужился холодного изучающего взгляда.

— Я ни в чем не виноват, — поспешил заверить я и тут же поинтересовался: — Меня в чем-то подозревают или что?

Видимо закончив изучать меня, майор неожиданно сказал:

— Вы просто нажали кнопку.

— Какую кнопку? — спросил я. — Мы ничего не нажимали.

— Шарик выкатился, доминошины упали, дом загорелся, и пожар уже не потушить. — Майор вздохнул.

— Какой пожар? — вздрогнул я. — О каком это пожаре вы говорите?

— Эх, Медведкин… — Майор небрежно швырнул пустой телефон на стол. — Вот смотрю на тебя и думаю: три десятых процента — это много или мало?

Вот тут я уже вконец растерялся. Я даже подумал, что сошел с ума и теперь слова, которые я слышу, имеют для меня новые значения. Кнопка, пожар, проценты…

— Вот скажи мне, Медведкин, три десятых процента — это много или мало?

А может… Может, это организаторы игры? Точно! Ничья — и теперь они хотят дать компенсацию.

— Ну, смотря от скольких считать, — сказал я осторожно. — Если от двухсот пятидесяти тысяч, то немного, а если от миллиона…

— Заткнись.

Майор сказал это тем же спокойным голосом, но взгляд у него при этом стал настолько ледяной, что кожа у меня в момент стала гусиной.

— У одного африканского племени есть табу. Они не должны произносить больше определенного количества слов за сутки. Провинившемуся в рот сыплют угли.

— Я…

— Просто забудь. И ни с кем, даже со своими тремя друзьями, не говори об этом. И они говорить не будут. Вообще никогда. Тебе все ясно, Сан Саныч?

Я закивал, выражая готовность молчать.

Замяли. Взрывы, убийства, Лузу, Армяна — все замяли. Дело-то понятное. Кому из олигархов захочется в скандале светиться на фоне недавних событий? Зарядили, проплатили…

Прав был Ростик, слава богу, нас в живых оставили. Интересно, сколько пришлось отдать за то, чтобы шум не поднимать?

— У тебя есть вопросы? — Майор поднялся.

Конечно же, у меня не было никаких вопросов. Глядя в его глаза, я не хотел задавать никаких вопросов. Я представлял себя в виде маленькой льдинки, которую с хрустом давит здоровенный каблук майора, и мне было почти так же страшно, как тогда в туалете «Десяти баллов».

— Нет, нету. — Я даже замотал головой. — Никаких вопросов, я все понял.