Штык - Ежи Тумановский

— Я-то что, — прерывисто забормотал Буль. — Если бы дело только во мне. Но нет. Всё не так. Нам всем теперь каюк.

— Буль, я тебе сейчас аспирину дам — полегче будет.

— Мой генерал, неужели вы не понимаете? — Буль начал говорить шепотом, но постепенно голос его становился громче, и стало понятно, что «ефрейтор» находится в сильнейшем возбуждении. — Хомяк был там! Он знает! Там, внизу, под нами… Оно!

Чёрные тени в углах комнаты, куда не мог пробиться свет одинокой свечи, медленно шевелились, обрастая щупальцами и шерстью. Теперь Штык отчетливо понимал, что снова обрёл способность бояться, как раньше. Только никакой радости от столь несвоевременного «излечения» почему-то не было.

— Ляг, я уже достаю аспирин…

— Не чувствуете? — спросил, вытаращив глаза, Буль, опускаясь на лежанку. — Оно уже здесь! Я его чувствую…

Спина Штыка покрылась липким потом. С другой стороны на него смотрел белый от ужаса Хомяк.

— Ефрейтор Буль. Прекратить истерику. Всё хорошо.

Но Буль не унимался:

— Смотрите, смотрите! — Он судорожно схватил командира за рукав и уставился на свечу, показывая на неё толстым пальцем: — Это знак! Видите? Вы видите?

— Что? — Штык пытался говорить успокаивающе, но поневоле начинал приглядываться к стулу, на котором стояла свеча.

— Ну вот, я же говорил, — сказал Буль. Его голос внезапно стал абсолютно безразличным. «Ефрейтор» откинулся на лежанку. — Вот и знак. Смерть. Стоит, смотрит… Видите?

Буль бредил, это было очевидно, но смотрел он при этом столь ясным и печальным взглядом, что поневоле хотелось провести рукой по стулу — убедиться, что там в действительности никого нет.

Буль спал. Лицо его оставалось бледным, спокойным и умиротворенным, как у покойника. Штык посмотрел на Хомяка. Тот был предельно серьёзен и строго смотрел на своего командира. И вдруг наклонился вперёд и зашептал скороговоркой, словно боялся не успеть закончить свою мысль, прежде чем случится непоправимое:

— Генерал Штык, верьте Булю! Зло здесь повсюду, я чувствую его дыхание. Вы же понимаете, что я правду говорю. Я никуда не уходил. Кто-то пытался вас в посёлке заманить в ловушку. Надо бежать, прямо сейчас! В лес, подальше отсюда! Давайте разбудим Буля, пока не поздно, пока не отрезали нам дорогу к отступлению…

— Закрой рот, скотина плешивая, — обозлился Штык. — И если я ещё раз что-нибудь подобное сегодня ночью услышу — пеняй, гад, на себя. Достали вы уже меня. Извлекли по полной. Два сумасшедших клоуна.

Отгоняя дурацкие страхи и досадуя на себя, что сорвался на Хомяке, Штык поднялся и шагнул к окну.

— Вы куда? — испуганно вскинулся Хомяк.

— Сейчас в окно выпрыгну и сбегу от вас, — с мрачным сарказмом сказал Штык и демонстративно повернулся к «солдату» спиной. — Лучше уж там, с мертвецами и мутантами, чем здесь с вами.

За окном царила непроглядная ночь, и только на месте недавнего пожара тускло светились красным остывающие угли. Штык перевел взгляд дальше и замер, чувствуя, как холодеет спина.

По тёмным улицам мёртвого посёлка плыл зелёный огонек. Больше всего он походил на факел неестественно зелёного цвета. Двигался огонек откуда-то из глубины посёлка прямо в сторону Штыка. Впервые за три дня Штык пожалел, что не обзавелся в лагере биноклем.

— Что за чертовщина? — риторически вопросил он, разглядывая странный источник света. — Хомяк, туши свечу. Быстро!

После короткой паузы Хомяк дунул на свечу и уже через секунду стоял за спиной Штыка. Темнота поглотила всё вокруг и только зелёный огонек вдалеке продолжал неспешно приближаться практически по прямой.

— Как думаешь: что за хрень? — приглушенным голосом спросил Штык, кивая в сторону огонька и запоздало понимая, что Хомяк этого жеста всё равно не увидит.

— Не знаю, мой генерал, — чуть слышно проскулил Хомяк. — Но мне очень… очень страшно. Зря вы про мертвецов помянули. Ох, зря.

— Отставить критиковать командира, — успокаивающе сказал Штык. — Подумаешь: очередное природное явление.

— Зачем же вы приказали свечу потушить? — В голосе Хомяка Штык не без удивления расслышал «ядовитые» интонации.

— Потому что экономить надо электричество, — сказал он нарочито угрожающим тоном.

— Что делать-то будем, мой генерал? — чуть погодя тихо спросил Хомяк. — Видите: оно всё ближе и ближе.

— Вижу. Ничего не будем, пока опасность не станет очевидной.

И в этот момент огонек исчез. Только что он медленно плыл, умудряясь быть ярким и при этом ничего не освещать, и вот уже чернота ночи проглотила поселок целиком и полностью.

— Ничего не понимаю, — уже шепотом сказал Штык. — Исчезло. Подождём немного да включим свет.

В томительном молчании прошло несколько минут, как вдруг сверху раздался тихий, но предельно четкий звук — словно кто-то катнул металлический шарик. Штык вздрогнул и инстинктивно поднял голову. Звук удалялся, создавая убедительное впечатление, что «шарик» достаточно быстро катится по длинному чердаку в дальний его конец. От страха заныло в груди, а вдоль позвоночника разливалось ощущение холодного покалывания. Штык подтянул к себе автомат и в тот же момент ощутил под ногами что-то мягкое и теплое, судорожно прижавшееся к его голеням и коленям.

— Хомяк, ты что ли? — шепотом спросил Штык, ощупывая тело на полу и продолжая прислушиваться к звукам сверху.

— Да-дд-д-а… — скорее проклацал зубами, чем сказал голосом Хомяк, содрогаясь от ужаса.

— Похоже, наверху кто-то есть, — шепотом сказал Штык. — Надо занимать оборону. Постеречь заваленный проход сможешь, если что?

— Я только с вами… А не то… сейчас… умру, — свистящим шепотом отозвался Хомяк и вцепился Штыку в ногу уже и руками.

— Отпусти, — злобно сказал Штык, отчетливо представляя, что прямо в этот момент по лестнице к ним может тихо подниматься что-то вроде того чудовища, что привиделось ему прошлой ночью. — Отпусти, гад! Надо двери сторожить, а не трястись.

«Шарик» тем временем докатился до лестницы и с характерным звуком упал со ступеньки на ступеньку. Кто-то или что-то начало спускаться с чердака вниз. Чувствуя, как внутри зарождается крупная дрожь, Штык стряхнул Хомяка с ноги и крадущимся шагом вышел в коридор. Он не очень хорошо помнил, как снимал оружие с предохранителя и отправлял первый патрон из магазина в патронник: всё внимание было сосредоточено на окружающих звуках.

Оказавшись возле баррикады, он направил автомат в сторону заваленного дверного проёма, ведущего на лестницу, и замер. С лестницы больше не доносилось ни звука. Зато теперь ему показалось, что на другой стороне коридора едва слышно что-то царапнуло по камню. Напряжение внутри было таким, что казалось, любой резкий звук сейчас просто разорвет его на куски. Медленно повернувшись вокруг своей оси. Штык двинулся в обратную сторону, туда, где выход на другую лестницу перекрывала дверь с замком. В конце концов, раз на «бойцов» надежды нет, он сам может стрелять вдоль коридора в любую сторону.