От грозы к буре - Валерий Елманов

Дай мне поговорить с твоей печалью,

Я это вправе требовать. Пойдем,

Сбери мудрейших из твоих друзей,

И пусть они рассудят нас с тобою.

В. Шекспир

Некоторое время, пока гость с хозяином разглядывали друг дружку, длилась пауза.

Кто-то из воев внес два дымящихся кубка, поставил их на стол и так же молча удалился, не сказав ни слова. Мстислав настороженно принюхался. Пахло чем-то необычным, но вроде приятно.

– Угощайся, княже, – гостеприимно предложил Константин. – То напиток дорогой, заморский. Кофе называется. Он голову яснит, и спать после него совсем не хочется.

– Колдовство, что ли, какое?

– Когда с меда хмельного в голове туман, мы же про колдовство не думаем, – резонно возразил загадочный рязанец. – Просто мед нам знаком, а кофе – не очень.

Желая лишь показать, что он ничуть не боится, Мстислав смело отпил пару глотков, после чего решительно отставил кубок в сторону. Вкус напитка по нраву ему не пришелся, а приличия он уже соблюл.

– Ты лучше поведай, почто звал меня, княже, – пробасил Удатный. – В чем оправдаться хочешь? Или покаяться надумал?

– И это тоже, – утвердительно кивнул Константин.

– Так тебе перед всеми бы каяться надобно, чтоб не повторять сто раз, – с некоторым разочарованием – трусоват, оказывается, рязанец – заметил Мстислав.

– Каяться мне не в чем, – возразил Константин. – Оправдаться же я только перед тобой хочу. До остальных князей мне дела нет – пусть что хотят, то и думают.

– За что же мне такой почет? – вопросил усмешливо.

– За то, что я тебя среди всех прочих особо уважаю, – просто ответил Константин. – И за то еще, что… – но тут же осекся, поперхнулся на полуслове и закончил иначе: – Словом, уважаю.

– Начал, так до конца договаривай, – заметил Мстислав спокойно. – Иначе и разговора не будет. Ну, как на духу. За что еще?

– За то, что… – Константин затаил дыхание и, как в омут головой, с разбега, иначе смелости не хватит, бухнул: – За то, что ты отец Ростиславы.

– Что?! – привстал со своего пенька Удатный. – Ты что же это?! На что намекаешь, стервец?!

– Ты присядь, Мстислав Мстиславович. Сам просил как на духу поведать. А про нее ты и мыслить не моги то, что сейчас хотел вслух сказать. Грех тебе такое на нее даже думать. Она же у тебя святее всех святых! – резко выпалил Константин.

«Ох, как плохо все началось, – простонал в душе. – После такого начала он, чего доброго, за меч ухватится. Ну и дернул же меня черт за язык. Не то и не так надо было говорить, а теперь то уж что – поезд ушел».

– А ты молодец, рязанец, – спокойно заметил Мстислав, заново усаживаясь на пенек. – Ишь как за дочку мою вступился. Не дал в обиду. За то хвалю. А вот иное не одобряю. Веревка да сук для татей хороши, а ты своих же князей… Нет, не одобряю, – повторил он сурово.

– А они пришли ко мне татями, – горячо заявил Константин. – Думаешь, тот попик, который о том наплел вам, всю правду до донышка рассказал?

– Всю – не всю, но ведь повесил же ты их, – рассудительно заметил Мстислав.

– Если бы я не повесил – толпа смердов в клочья бы порвала. Это лучше, по-твоему?

– Да куда уж, – миролюбиво вздохнул Мстислав. – Но у них, повешенных, оправдание хоть есть – язычников в веру святую обращать пришли. Кто ж виноват, что они в своих заблуждениях упорствуют? Выходит, ты им от христиан добрых заступу давал. Это как?

– И снова я тебе как на духу отвечу, Мстислав Мстиславович, – вздохнул Константин. – Ничего из мыслей не утаю.

– Да уж, именно так и отвечай, – поддержал Удатный.

– Так вот, если какой-нибудь волхв или иной жрец что-либо в моем княжестве учинит – убийство какое или иное зло кровавое, – я его мигом на сук вздерну.