Восьмой зверь - Владимир Ильин

— Итак, ты женился. — Холодно промолвила няня, разрушив тишину. — Не спросив благословения! Слова не сказав! Как-будто я тебе чужой человек!

Я потеряно развернулся в сторону стариков, в ожидании поддержки. Где уж там — эти два прохиндея замахали руками, мол, сам выпутывайся, а они тут для мебели.

— Мам, да нет никакой свадьбы, шесть лет же еще.

— Но помолвка-то есть! — Укорила меня няня. — А я даже невесту не видела! Вдруг она карлик? Вдруг у нее ноги нет?

У дальней стены раздался возмущенный вопль, тут же сменившийся натужным кашлем.

— Хорошая она, мам. Честное слово, будет возможность — познакомлю. Мы же сейчас в стенах академии заперты, как в осаде. Ни ногой оттуда.

— Это потому-то ты этим утром был в кровавых бинтах? — Тон голоса поднялся над предгрозовую отметку. — Заперт он! По портовым подворотням шастать он может, в драки лезть он может, а к няне, как к последнему человеку — только под конвоем?!

— Виноват я, мама. Прости меня, ведь мог бы и строчку черкнуть, но голова совсем закружилась. — Поспешил я покаяться.

Откуда она знает про тряпки? Так, стоп, что-то я совсем голову потерял. Я же вчера сказал Джейн о замужестве, а сегодня утром оказался перед ней в далеко не лучшем виде. Значит что? Она написала деду под одному поводу, но черкнула еще и про мой вид на всякий случай. Тоже мне, загадка.

— У тебя была такая хорошая девушка в пригороде, такая добрая! Как там ее звали? Ах да, Мили! Такая работящая хозяйка! — Покачала Марта головой, осуждая мою ветреность.

— Мам, так сложилось, пойми.

— Она что, беременна? — Голос няни стал строже.

Я еще раз посмотрел на двух похмельный дедушек, не соизволивших посвятить Марту в свои планы. Ну я вас сейчас, только держитесь.

— Да. — Выдохнул я, стараясь смотреть честно. — И Тина тоже.

У стены кто-то сдавленно прохрипел очень похожее на «я убью его!».

— Тина? — Потерянно повторила Марта. — Какая Тина?

— Служанка Джейн. Милая и хозяйственная девушка, тебе точно понравится.

— Но-о, ка-ак? Всего неделя? — Няня достала платочек и принялась терзать его, комкая в руках.

— Не удержались немножечко… — Обезоруживающе улыбнулся я, стараясь сдержать смех.

— Ничего себе немножечко, — совсем растерялась вторая мама.

— Кстати, Мили тоже. — Решил я добить сцену.

— Это что, детскую еще пристраивать придется? — Спросила вслух няня, совсем растеряв запал.

— Мам?

— Так, если купить дом справа, снести и достроить… Ау?

— Так я пойду? Меня жены ждут.

— Жены, да. Иди, иди, родной. Ты только, ну я не знаю, осторожнее там, хорошо?

— Конечно.

Полная дум о будущих преобразованиях и стройке, Марта поднялась с места и вышла из гостиной. Я, было, тоже двинулся на выход, но возмездие, добрым голосом господина Баргозо, слегка изменило планы.

— Сынок, подойди к дедушкам. Мы тебя хвалить будем.

Впрочем, что я нервничаю? У меня же регенерация до шестидесяти процентов организма!

В проеме двери тут же появилась фигура Вилли, намекая своим видом, что убежать не получится. Да не очень то и хотелось, будто бы «добрые слова» мне в новинку.

Куда интереснее был другой вопрос — сдал ли хозяин таверны только мое местоположение или же присовокупил информацию о покупке корабля? С одной стороны, он изначально должен был думать, что борт покупается не для меня, а для господина Баргозо — уж очень я связан с его именем. Потому, кстати, меня не попытались кинуть или подсунуть дырявое корыто. Да, у предложенного варианта тоже есть проблемы, но вполне решаемые, я бы сказал, очень легко решаемые с влиянием и деньгами моего «отца». Значит, намекать про борт мой старый знакомец не стал бы — зачем, если я тут по поручению Самого. А то, что он меня хочет видеть — обычное дело. С другой стороны, нет смысла обманывать себя — никакого запасного варианта в этом городе мне не светит, как бы я не старался действовать скрытно. Слишком много власти у Томаса, слишком быстро он может выяснить, куда и как трачу я деньги.

Пристальное и молчаливое разглядывание двух престарелых типов дало достаточно времени для раздумий. Я тоже не торопился объясняться — путь поерзают.

— Почему тебя контракт не сжег? — Не выдержал Виктор.

— Так он вчера кончился, — слегка пожал я плечами.

— Что?! И вы успели за вчерашний вечер? — Взревел дед Джейн и тут же охнул, отклоняясь назад и потирая виски. Рядом с ним страдальчески скривился Томас — громкие звуки им явно были противопоказаны.

— Что успели? — Изобразил непонимание я.

— Ты и Джейн. Ты и Тина. — Побагровел Виктор. — Вместе! Как?!

— Само собой вместе, это же моя работа. — Удивился я. — Не жалеть себя, так сказать, телом прикрывать от опасностей.

— Я его сейчас своими руками задушу.

— Виктор, не оставляй детей сиротами. В самом то деле, внука увидишь при жизни. — Весомо произнес Томас, удерживая друга от очередного порыва встать с места. — Или ты шесть лет ждать собрался? Так скажу я тебе, загадывать не следует, жизнь она разная.

— Как она учиться-то будет!

— Так парень все выучит и перескажет. Хороший храмовый лекарь, да еще на территории Академии — она разве что недельку и пропустит. — Продолжал урезонивать друга Баргозо. — Зато наши пацанята вместе расти будут.

— Думаешь? — Угомонился Виктор и сменил вид с гневного на задумчивый.

— Точно тебе говорю. Оно такое дело — детская дружба самая крепкая. Будут помогать и поддерживать друг друга, никогда не подведут, прикроют и выручат. Здорово же?

— Хм, — потер голову Теннет.

— К нам переедешь. Дом отстроим рядышком — милое дело. Детей всегда есть с кем оставить, за жизнь их беспокоиться не придется. Первые годы. — Слегка помрачнел на последних словах Томас. — Потом они к тебе, в поместье, подальше от войны.

— Так нет же поместья? — Подал я голос, пытаясь слегка сбить с толку слегка похмельных и лиричных стариков.

— Как нет? — Немного не понимая, поднял голову Виктор.

— В газетах написано — нет.

— Больше газетам верь, — фыркнул Теннет.

— Но там ведь фото, статьи. Нападение, всех убили, дома пожгли, колодцы потравили. — Настало мое время не понимать происходящее.

— Пожгли, да. — Согласно кивнул Виктор. — Два сарая с краюшку. Сырого сена навалили, да горючим сверху полили. Дым такой стоял, что ни один из писак вглубь поместья пройти не отважился. Они же жизнью дорожат, зачем им в разоренные села с зараженными колодцами идти, если им и от границы поместья все видно? — Лукаво прищурился старик. — Да еще золото в карманах неожиданно зазвенело, будто бы нашептывая, что нет там ничего интересного.