Сказки врут! - Ирина Шевченко

Долгоиграющий Моцарт — наверное, он счел это удачной игрой слов, а потому повторил еще раз, прежде чем рассмеяться своим противным смехом. И я неожиданно рассмеялась в ответ:

— До чего же ты жалок, Алекс! — Я его раскусила и уже не считала нужным придерживаться официально-вежливого тона. — Пытаешься выставить Сокола монстром, а сам просто завидуешь ему до чертиков. Завидуешь, восхищаешься, ненавидишь. Пытаешься копировать его стиль и манеры, пытаешься шутить так же, как он. Костюм, витиеватые речи… — Вспомнилась первая встреча с темным в парке. — Это все не твое, поверь.

— Я? Восхищаюсь? Им? Ты что-то попутала, девочка. — Шелуха все же слетела, и он стал тем, кем и должен был быть. — Алексом… Да каким там Алексом! Шуриком Акопяном, тем самым, которому для полноты образа не хватало спортивного костюма и красных гвоздик. — Кажется, это ты без ума от доктора Франкенштейна. Но погоди, я еще не все тебе рассказал. Мы собрали неплохую базу, но работа зашла в тупик. Ван Дейк бился в неполноценном вместилище, хозяин тела давно съехал с катушек, и ни тот ни другой в таком состоянии не годились для продолжения исследований. И что предложил Сокол? Выпустить голландца. Перестать поддерживать жизнь вместилища, позволить Ван Дейку найти себе новое, опять не допустить нормального вселения и продолжить опыты. По предварительным расчетам, мы могли удерживать голландца еще лет тридцать и, может быть, разобрались бы за это время и с бессмертием, и с ним самим, но Сокол хотел результатов немедленно. Он прикинул, что благоприятные условия для создания нового вместилища наступят уже в течение года и Ван Дейк, как всегда, не упустит возможности… Ты слышишь, что я говорю?!

Я слышала.

— Соколу отказали. Выпускать голландца было опасно — это понимали все. И тогда он решил все сам. Остановка сердца, и никаких доказательств постороннего вмешательства. Только через год при вскрытии вместилища номер восемь нарисовалась та же клиническая картина. Просто остановка сердца…

«Мне не нужно оружие, чтобы оборвать чужую жизнь», — отдалось в раскалывающейся от боли голове эхо ночного разговора, и я с силой сдавила виски.

— Но прямых улик все равно не было. Никто не смог обвинить его ни в том, что он выпустил голландца, ни в краже результатов нашей совместной работы. Последнее, кстати, замечательно характеризует душку-доктора. Речь ведь не о бумагах — вся информация хранилась на электронных носителях. Соколу достаточно было сделать копии, но он пошел дальше, запустил вирус в систему и стер все файлы. Зачем, если не для того, чтобы больше никто, кроме него, не смог продолжить это дело? Он только в одном просчитался. Раз уж взялся за такое, нужно было идти до конца. Нужно было самому подыскать для Ван Дейка новое вместилище. Но господин целитель чурался грязной работы, пустил все на самотек, и судьба сыграла с ним злую шутку. Ты ведь знаешь, кто стал вместилищем номер восемь? Впрочем, своего Сокол все равно не упустил. — Акопян усмехнулся, и его усы по-тараканьи зашевелились. — Его брат, то, что от него осталось, прожил еще семь дней после дня дарения. И если думаешь, что Сокол просто сидел рядом и держал его за руку, ошибаешься. Я видел тело: следы инъекций, ожоги в местах крепления электродов… Конечно, все решили, что так он удерживал Ван Дейка, чтобы тот не разгулялся, но я-то знаю правду. А теперь и ты тоже.

— И что мне с ней делать?

Была б моя воля, я забила бы эту правду обратно в его глотку…

— Обдумать для начала. — Некромант вынул из кармана часы на длинной цепочке и щелкнул золотой крышкой, по которой растеклась черная капля. — Твоих куриных мозгов ведь хватит на то, чтобы прикинуть, что ждет твоего приятеля Сережу через недельку? Хочешь дать ему новый образец для опытов?

— Хочешь, чтобы я отдала его тебе? — спросила я в том же тоне.

— Увы, мне теперь без надобности. Разве что принесешь еще и украденные Соколом файлы.

Часы на цепочке раскачивались в такт его шагам, пока Акопян картинно прохаживался передо мной, видимо подсмотрев похожую сцену в каком-то фильме. Блестящая темная капля то уменьшалась, то увеличивалась, на несколько секунд всецело завладев моим вниманием, так что я едва не пропустила следующую фразу некроманта.

— Ты же хочешь спасти своего любовника? А я могу сказать тебе, как это сделать.

С трудом оторвав взгляд от завораживающей капли, я посмотрела в глаза Алексу и поймала себя на мысли, что не могу понять, какого они цвета.

— И как же?

— Хорошая девочка, — усмехнулся он, поднося часы к моему лицу так, что раскачивающийся золотой маятник едва не терся о нос. — Слушай внимательно.

Голос у него стал какой-то странный. Нет, мерзкий, как и раньше, но теперь к этой мерзости добавились интонации завсегдатая психиатрических лечебниц.

— Сергей ведь доверяет тебе? — говорил он, растягивая слова. — Убеди его уехать. Сбежать от Сокола и остальных.

У меня было, что ответить на это предложение, но я решила не спорить с психом.

— Увези его в Артемовск, в соляные шахты. Там Ван Дейк его не достанет. Пересидите день дарения…

Интересно, он курит или колется? Только что рассказывал мне о Соколе, о том, что тот присвоил все открытия по делу голландца, а теперь хочет уверить, что знает больше. Ведь если бы эта чушь о соляных шахта была бы правдой, темный не позволил бы брату умереть…

— Только не тяни, действовать нужно сегодня. Ты справишься. Усыпи всех в доме. Вот, это поможет. — Он сунул мне в руку маленький бумажный пакетик. — Добавь в еду или питье. А потом выведи Сергея на улицу. Там вас будет ждать машина…

Часы все-таки ударили меня по носу, и я наконец-то поняла, что происходит: меня банально пытались загипнотизировать. Усыпи, уведи, увези… Обещанная им машина вряд ли доедет до Артемовска, а я сама могу не дойти и до машины.

— Внизу стоит машина…

Еще одна?

— …Ты сядешь в нее и забудешь о нашем разговоре…

И к чему было тратить на него время?

— …Останутся лишь мысли и чувства, страхи и сомнения…

Передо мной появились двое мужчин. На миг стала видна скрытая часть комнаты за их спинами, и я успела заметить сидевшего у окна человека в инвалидном кресле. А потом взгляд намертво приковала черная капля на крышке часов.

— Сокол — враг, — талдычил Акопян. — Виктор Ле Бон — враг. Натали Эбель — враг. Антон Величко — враг. Вокруг одни враги, и только ты сумеешь помочь Сергею. Порошок, машина, Артемовск — это путь к спасению. Запомни это. А все остальное забудь.

Из этого потока ахинеи мне удалось уловить лишь одно более-менее стоящее внимания: фамилия нашего лысого — Величко. Что ж, буду знать.

— Выведите ее и увезите подальше, — приказал Акопян приблизившимся к нам людям, выражение лиц которых внезапно напомнило мне старобешевских козоводов. — За ней придут.

Спящие, слава богу, не кукурузные зомби, подхватили меня под руки и потащили к выходу. Сопротивляться я не стала. Пока.