Дикая охота - Роман Афанасьев

Он отпихнул брыкающуюся Аллу в сторону лестницы — грубо, сильно, так, что она скатилась вниз на пару ступенек.

— Вниз! — заревел на нее Кобылин. — Быстро вниз, в холл! Бегом!

Алла сползла на пару ступенек, потом приподнялась и опрометью бросилась вниз.

Алексей даже не глянул ей вслед — он сидел на корточках, прижавшись спиной к стене, и держал перед собой дробовик с одним-единственным зарядом. Он ждал, когда маньяк появится из-за угла, чтобы пальнуть ему по ногам. Именно по ногам — чтобы не убить. А дальше разберемся.

Но из-за угла так никто и не появился. Кобылин не стал высовываться и подставляться под выстрел. Встав на одно колено, он легко кувыркнулся по полу, перекатившись на другую сторону дверного проема. Спиной он влепился в диван, на котором сидел мертвый Штырь, и покойник повалился на бок. Кобылин не обратил на него внимания — его больше занимало то, что он никого не увидел на той стороне — даже дверь номера оказалась закрытой. На этот раз он высунулся из-за угла сам, быстрым взглядом окинул пустой и темный коридор и замер, целясь в темноту.

— Что за… — пробормотал Алексей.

Идти вперед к дальней двери — безумие. Если спортсмен снова высунется из своего укрытия, то без проблем влепит пулю, а то и две, в охотника, что будет болтаться в пустом коридоре, как мишень в тире. Кобылин знал, что если бы у него под рукой была винтовка или хотя бы пистолет — он бы рискнул. Знал — успеет выстрелить первым, попасть в руку или ногу… Но дробовик хорош на близком расстоянии — превращает цель в фарш на раз. Прицельная стрельба — не его специализация.

Прикусив губу, Алексей уставился в темноту и тут же вскинул дробовик — сверху раздался гулкий топот шагов. На чердаке кто-то ходил. Кобылин бросил быстрый взгляд на люк, что располагался в углу холла. Тот был открыт и зиял черным провалом, как дупло в больном зубе. И он был за спиной.

— Что за чертовщина, — буркнул Кобылин.

Рывком поднявшись на ноги, он бросил последний взгляд на темный коридор и бросился вниз по лестнице. Перескакивая через две ступеньки, он мчался вниз и злился по-настоящему — на себя. Он чуть не сделал огромную глупость. То, что кровожадный дух вселился в того спортсмена, Алексей не сомневался. Это было ясно как белый день. Он-то и прикончил Штыря, а возможно, и своих дружков. Но кто тогда сидит в Алле? И сидит ли? А может, это то самое влияние злобного духа, наведенный морок, наваждение, что чуть не обернулось кровавым кошмаром?

— Надо поговорить, — процедил Кобылин, прыгая по ступенькам. — Очень надо…

Как на крыльях он слетел по лестнице и выбежал в холл первого этажа, чуть не споткнувшись о трупы, лежавшие у дверей лифта. Здесь было пусто. Ни Аллы, ни других…

— Вот зараза, — прорычал Кобылин, разворачиваясь к бару и вскидывая дробовик. — Очень надеюсь, милочка, что ты еще не успела ничего натворить…

Уже двинувшись к темному провалу дверей, в котором плясали разноцветные огоньки, он вдруг остановился и резко обернулся. Нет. Не почудилось. Второе крыло холла, наглухо перекрытое белой стеной, немного изменилось. Дверь, что виднелась в этой стене, была чуть приоткрыта, и черная полоска на белом фоне призывно манила.

Кобылин оглянулся на распахнутые двери бара и облизнул губы.

— Ладно, — сказал он, решительно направляясь к двери в белой стене. — Ладно. Посмотрим.

* * *

За белой дверью скрывался такой же белый коридор. Глухие стены, в которых виднелись дешевые пластиковые двери, были выкрашены в белый цвет. Под потолком, таким же белым, как и стены, мягко сияли лампы дневного света, не оставляя никаких теней. Все это так остро напоминало больницу, что у Кобылина невольно заныл зуб, напоминая о том, что давно пора навестить ближайшего зубодера.

Двери без табличек были плотно прикрыты — кроме самой ближней, двустворчатой. Одна из створок осталась призывно распахнутой, а изнутри доносились чьи-то тихие голоса. Алексей, не сомневаясь ни секунды, выставил дробовик с единственным патроном перед собой и с грохотом вломился в распахнутые двери.

Его встретил дружный женский визг — и такой пронзительный, что Алексей замешкался на пороге большого зала, уставленного хлипкими пластиковыми столиками. Три крепкие девицы в одинаковых бежевых халатах персонала, не прекращая визжать, дружно стартовали с места, опрокидывая стулья, ураганом промчались к стойке раздачи и скрылись за большой белой колонной.

Кобылин повернулся, обшаривая пустой зал пронзительным взглядом, и, только убедившись в том, что опасности нет, осторожно двинулся вперед. Из-за стойки раздачи, уставленной пустыми подносами, выскочила повариха и решительным шагом двинулась навстречу незваному гостю. В ее профессии ошибиться нельзя — женщине было уже за полтинник, фигурой она напоминала богиню плодородия одного из древних племен, и в ее белый халат, пожалуй, поместилось бы трое Кобылиных за раз. На голове у нее красовался белый берет, прикрывающий волосы, а в руке эта разозленная богиня кухни сжимала увесистую скалку.

— Пошел прочь! — гаркнула она на охотника, ничуть не смущенная тем, что ей в лицо смотрел ствол дробовика. — Вон отсюда, шпана! Не сметь мне тут разборки устраивать!

Кобылин тут же опустил дробовик, напустил на себя строгий официальный вид и сделал шаг навстречу разъяренной фурии в белом халате.

— Представьтесь, пожалуйста, — громко и настойчиво произнес он тоном недовольного клиента. — Назовите вашу должность!

Повариха, раскрывавшая рот для очередной тирады, смешалась, запнулась и смерила гостя удивленным взглядом.

— Это форменное безобразие, — произнес Кобылин так брезгливо, как только мог. — Кто здесь главный? Как вас зовут? Ну же, представьтесь немедленно!

— Аничкина, Тамара Петровна, повар, — пробормотала сбитая с толку повариха. — А что…

— Это безобразие! — снова возопил Кобылин. — Я буду жаловаться! Где администратор? Где эта ваша Алла Владимировна?

— Она в холле, наверно, за стойкой, — забормотала повариха, опуская скалку. — А кто вы…

Кобылин подошел вплотную к поварихе и строго взглянул на нее сверху вниз, придирчиво и с долей презрения, отчаянно жалея, что у него нет очков, поверх которых можно кидать убийственные взгляды. Сейчас ему нельзя было взять ни одной фальшивой ноты. Ни одной провальной интонации…

— Это не отель, это бардак, — процедил он, прожигая взглядом отступившую на шаг повариху. — Почему администратора нет на рабочем месте?

— Понятия не имею, — огрызнулась пришедшая в себя повариха. — Вы вообще кто? По какому праву врываетесь сюда как…

— Гомосеки на вверенной территории есть? — грозно осведомился Кобылин, вскидывая дробовик.

Повариха попятилась и с размаху села на вовремя подвернувшийся стул, что жалобно скрипнул под ее весом. Округлив глаза, Тамара Петровна бессмысленно пошлепала губами, а потом хрипло изрекла:

— Кто?!