Сюзерен - Андрей Посняков

У догорающего костра возникла чья-то фигура, уселась на корточки… В черных глазах отразились синие угли.

— Ты что не спишь-то, Фелипе? — выглянув из шалаша, прошептала Аманда.

Малыш пожал плечами:

— Не знаю, не спится что-то. А ты чего?

— Я думаю — кто тут ходит? Вроде Энрике сейчас стражу несет — его очередь.

— Его… Он на ручей пошел, с флягой. А я сторожу — к утру ближе. Так уж выпало.

— Не уснешь?

— Не-е! Ой… — Отрок вдруг вскочил на ноги, словно бы вспомнив что-то очень важное, отбежал… и сразу вернулся, держа правую руку за спиной.

Аманда, любопытствуя, уже выбралась к костру, уселась:

— И что ты там прячешь?

— Глаза закрой.

— Зачем?

— Ну закрой — увидишь.

— Ой!

Распахнув очи, девушка улыбнулась, увидев в руках Малыша цветок… непонятно, правда, какой — темновато кругом было, — но красивый, наверное, не может такого быть, чтоб некрасивый!

— Это мне?

— Тебе. Бери, бери!

— Спасибо, Фелипе, — растроганно поблагодарив, Аманда поднялась на ноги и чмокнула юного воздыхателя в щеку. — Спасибо.

Позади послышались чьи-то шаги — вернулся с ручья Энрике Рыбина. Уселся, поставил у ног плетеную флягу.

— Водички хотите?

— Ага!

— А что не спите-то?

— Сейчас пойдем.

Егор слышал все разговоры сквозь сон, слышал и улыбался. Вот ведь как получилось — не думал, не гадал, а и здесь, можно сказать, в бегах, обзавелся ватагой. Именно так — ватагой: если не считать вполне независимого в силу отцовского капитала Лупано, и Аманды, все остальные были просто счастливы обрести себе покровителя, в котором — прав Альваро! — нутром чуяли честного и благородного человека, истинного кабальеро. Служить такому — великая честь для простолюдинов, ох не зря эти молодые люди так рисковали, спасая князя и девушку, они ведь — ко всему — еще и себя спасали, и не зря — теперь вот не сами по себе, а можно сказать, дружина, не просто гопники, а военные слуги благороднейшего рыцаря, с которого, в случае чего, и спрос. А если б не случай… Какие у них там, в Манресе, перспективы? Попасть рано или поздно в руки местного правосудия и украсить своими телами городские виселицы? Оно к тому и шло… если б не встреча с Егором.

Молодцы, ребята, живо свою выгоду сообразили, хоть и подростки еще, по сути-то… хотя нет — в эти времена взрослели рано. Это в голливудских фильмах подростки — обычно дебиловатые девицы да дубинушки лет по двадцать пять, вполне половозрелые особи, даже перезрелые, если на то пошло. А отвечать ни за что не хотят, не умеют — они же подростки, какой с них спрос, с детушек-малолетушек? Здесь такой номер не пройдет, живо спросят и, ежели некому заступиться, шкуру сдерут… или уж, на худой конец, на ближайшем суку повесят.

Светили в небе желтые звезды, и узкая, зависшая над горами луна ничего особо не освещала, а лишь больше сгущала тьму. Костер уже совсем догорел, лишь пара рубиново-синих углей мерцала во тьме, словно глаза какого-то дикого зверя.

Какие красивые у Аманды глаза! Да и сама она — красивая. Очень. И что бы там ни говорили… Черт! Укусил кто-то в шею. Москит? Не должны бы тут москиты…

Хлопнув себя по загривку, Малыш Фелипе привстал, поворочался, снова улегся на ветки… И опять принялся думать. Об Аманде, о ком же еще-то? Кому цветок подарил, о той и думал. Эта девушка — красивая, как солнце, что бы там ни говорили другие, а Фелипе хорошо слышал, как усмехался Беззубый: мол, тощая, как драная кошка… Ну и что с того, что не толстая? Не всем же дородными быть, тем более что дородных-то, с пышными бюстами женщин, честно сказать, Малыш Фелипе побаивался, а вот Аманду — нет. А что ее бояться-то? Она такая же, как и все, тоненькая, стройная… и арбузной груди нет. Альваро все на эту тему шутит, ох дать бы ему по зубам… Пары зубов-то у него и так нету, выбили, потому и Беззубый.

И все равно — дать бы! Или нет, лучше Аманде еще один цветок подарить… даже несколько, целый букет, вот к утру и нарвать, в шалаш забросить… Да! Отрок довольно улыбнулся — все же хорошо он придумал, просто здорово, и где цветы растут, знал — желтенькие такие, их и сорвать, у тропы, рядом с ущельем… Или пойти к реке? Нет, до реки далеко, не успеть, да и здесь сторожить нужно.

Подросток так и не уснул, все ворочался, дожидаясь своего часа. И дождался-таки — подошел сменивший Рыбину Рвань, нагнулся, дотронулся до плеча и шепнул:

— Эй, Малыш! Подымайся. Да вставай же!

— Встаю уже, встаю. Все спокойно?

— Да.

Поднявшись, Фелипе обошел стоянку по кругу, внимательно поглядывая по сторонам и прислушиваясь. Начинало светать, ночь уходила, пряталась на дно самых глубоких расщелин, к одной из которой и направился отрок, дабы нарвать цветов для юной красавицы Аманды, увы, не обращавшей на парня никакого внимания. Ну, разве что вчера вечером — из-за подаренного цветка. Поцеловала — да! Интересно, а сегодня поцелует?

Стоя на краю кручи, Фелипе нагнулся, потянулся за трехцветной фиалкой… и вдруг услышал позади, на тропинке, какой-то странный лязг, слегка похожий на тот, что производит опущенное забрало рыцарского шлема. Отрок быстро обернулся…

— Бог в помощь, славный юноша! — громко, не таясь, пожелал парню паломник в рясе с накинутым на голову капюшоном, странствующий монах, каких много. — Цветы собираем?

— Ну… так… — от неожиданности Фелипе Малыш забыл поздороваться.

— Хорошее дело! Ты к Моренете или уже от нее?

— К ней, — мальчишка наконец улыбнулся — странник разговаривал вполне доброжелательно, да и выглядел довольно скромно. Рваная, подпоясанная простой веревкой ряса, котомочка за плечами…

— Я так полагаю, ты не один тут… Меня с собой возьмете, ведь по пути?

— Возьмем, — кивнув, Фелипе тут же задумался. — Только об этом, наверное, не меня спрашивать надо.

— Ничего, ничего, я кого надо спрошу.

Монах сбросил с плеча котомку, развязал… что-то лязгнуло… ага, вот оно! Наверное, фляга…

— Тебя как звать-то?

— Фелипе.

— Славное имя. А я — брат Флориан. Семечек хочешь, Фелипе? Хорошие семечки, тыквенные… По глазам вижу, что хочешь. Ну, не стесняйся же, подходи!

Уже все встали, умылись в ручье и подкреплялись оставшейся с вечера рыбой, а Фелипе Малыш все не приходил, словно в воду канул.

— Может, он заметил кого? — заволновалась Аманда.

Альваро Беззубый скривил тонкие губы:

— Да ладно — заметил! Как же, скорее за цветами пошел. Не видал я, что ли, как он вчера на тебя смотрел?

— Вообще-то, нам бы надо идти уже, — вытирая об траву руки, заметил Егор. — Но без Малыша не пойдем…