Попробуй меня уберечь! - Катерина Полянская

– Так нас отпускают?

– Более того, даже обещают посильную помощь. Так что поторапливайтесь. Если не будем терять время, до вечера успеем преодолеть приличный отрезок пути.

Я лихорадочно запихивала в сумку то немногое, что успела достать, стараясь ничего не забыть. Чувствую, спешные сборы скоро превратятся в привычку. Утешает лишь одно: Академия – последний промежуточный пункт перед встречей с Власом.

Впрочем, это слабое утешение. В глубине души я не сомневалась, что Алекс догадывается, где искать этого мерзавца с его шайкой. Но грядущая встреча особого оптимизма не внушала. Как, впрочем, и надежды, что за ней последует что-то еще.

– Ксения… – окликнул меня властелин, вырывая из горьких раздумий.

Пришлось временно прервать свое занятие и обернуться к нему.

Алекс был уже полностью готов и даже вещи снести вниз успел. Кажется, я, как всегда, закопалась.

– Надеюсь, ты не забыла, что обещала мне по возможности не колдовать?

Недовольно скривившись, я удивленно посмотрела на мужа. С чего это он решил напомнить об обещании, которое было уже раз десять нарушено?

– С тобой забудешь, – проворчала я. – Разве это все еще имеет значение? Мне отчего-то казалось, у нас неплохо выходит.

Властелин устало привалился плечом к дверному косяку. В какой-то момент я решила, что отвечать он не станет. Или ограничится чем-то вроде «потому что я так сказал». Но ошиблась.

– Это не было важно, пока я не прикоснулся к твоей магии, – наконец проговорил Алекс, привычным жестом взъерошивая волосы.

– Сейчас-то что изменилось? – Мне отчего-то живо вспомнилось все произошедшее у храма. И стало как-то не по себе.

Очень сомневаюсь, что этот властелин стал бы разводить панику на пустом месте. Все же и я его неплохо узнать успела. Значит, дело нешуточное.

– Я видел твой резерв, – напомнил он. – Это не твоя магия. Понятия не имею, как такое возможно. У самого до сих пор в голове не укладывается. Но ты… как бы это проще сказать… нечто вроде проводника, не более того. Понимаешь?

От неожиданности я с размаху плюхнулась в кресло и несколько бесконечных мгновений продолжала бессмысленно хлопать глазами, пока наконец не осознала, что он не шутит.

– Ну вот! – Я попыталась разрядить атмосферу, а заодно и вытащить себя из ступора, в который меня вогнало его заявление. – А я-то уже успела возомнить себя великой магичкой… Какой облом!

Но Алекс моей самоиронии не оценил.

– Как ты не понимаешь, – строго проговорил он, нависая надо мной, – что это все более чем серьезно? Мало того что магия по большей части темная, так еще и совершенно неизвестная. Я, конечно, могу ошибаться, но все же предпочитаю доверять своему опыту.

Кое-как сморгнув подступившие слезы, я осторожно спросила:

– Думаешь, это опасно?

Властелин утвердительно кивнул:

– Очень вероятно, что да. Плохо уже то, что ты резерв свой не чувствуешь, а стало быть, не можешь в полной мере управлять собственными действиями.

Хоть и возникло желание возразить, отстаивая свое право делать то единственное, что у меня хоть как-то получается, но никаких мало-мальски вразумительных аргументов не нашлось. Он прав. Как всегда!

Интересно, бабушка знала об этом? Скорее всего, иначе зачем бы ей годами вбивать мне в голову уверенность в собственной бездарности.

Обозначив согласие коротким кивком, я вознамерилась было продолжить прерванное занятие, но Алекс меня остановил. С легкостью выдернув из кресла, властелин крепко прижал меня к себе, на мгновение зарывшись лицом в растрепавшиеся волосы.

Первого же вдоха, который принес с собой слабый, едва уловимый травяной запах, оказалось достаточно, чтобы успокоить вконец расшатавшиеся нервы и немного прийти в себя. Подумаешь, магией пользоваться нельзя! Ну и что? Большую часть своей жизни обходилась практически без нее, вот и сейчас как-нибудь перебьюсь.

В крайнем случае на всякое «нельзя» найдется свое «если очень хочется, то можно». А в том, что такой случай не заставит себя долго ждать, лично у меня сомнений не возникало.

Осторожно высвободившись из уютных объятий, я принялась с удвоенным рвением запихивать оставшиеся вещи в сумку. Не люблю опаздывать. Да и комментариев ангела по поводу нашего долгого отсутствия хотелось бы избежать.

Когда сборы были закончены, Алекс подхватил мою сумку и скрылся за дверью. Ненадолго задержавшись, я методично застегнула плащ, расправила волосы, слегка взбив их руками, и бросила прощальный взгляд в зеркало. Что ж, не так и плохо… За прошедшие недели во мне действительно начали происходить некоторые изменения. Повзрослела, что ли. И держаться стала несколько по-иному. Теперь я чувствовала себя в первую очередь хранительницей, а не наивной девчонкой, которая большую часть жизни провела в глуши, или бездарной магичкой, которая упорно пытается доказать себе и окружающим, что чего-то стоит.

Торопливо спустившись на первый этаж, я буквально нос к носу столкнулась с бережиней. Похоже, не я одна сегодня пунктуальностью не отличалась.

Люба с задумчивым видом стояла у лестницы, преграждая мне путь, и привычно вглядывалась в Книгу Судеб. Неужели она ее даже через обложку читать может? Помедлив немного, но так и не дождавшись от женщины каких-либо активных действий, я осторожно тронула ее за рукав:

– Надеюсь, хотя бы с магистром Измиром все пройдет гладко. Не хотелось бы застрять в Академии на несколько дней. Что там говорит по этому поводу твоя книга?

Вот знаю же, что вряд ли ответит, а удержаться все равно не могу. Ничего не поделаешь, человеку свойственно желание предугадать неприятности. А потом с радостным «авось пронесет!» в них же и вляпаться.

– Не знаю, – меланхолично протянула Люба, но из прострации все же выпала и сделала шаг в сторону, позволяя мне пройти.

Но любопытство уже было разбужено, а бороться с ним я никогда не умела.

– Разве ты не можешь увидеть в книге любое событие, какое только пожелаешь? – вопросила я, любознательно сверкая глазами. Даже чуть приподняла обложку, но взгляду открылись все те же девственно-чистые страницы. Разве что пожелтевшие от времени.

– Могу, – очень тихо, словно нехотя, признала женщина. – Но не уверена, что хочу этого. Ты знаешь, в книге есть такие страницы, взглянуть на которые боюсь даже я.