Ступень третья. Часть вторая - Инди Видум

— Случилось что? — прохрипел Агеев сразу после того, как вошел и поздоровался.

— Случилось, ага, — сразу наехал на него Серый. — Скажи-ка мне, друг мой ситный, какого черта ты заводишь подозрительные романы за спиной у главы клана?

— Можно подумать, ты ему отчеты подаешь, с кем, когда и в каких позах, — огрызнулся Хрипящий. — Это мое личное дело, понял? И вообще, у нас все серьезно, понял?

Разозлился он сильно и уже не хрипел — рычал.

— А Ермолина знает, что у вас все серьезно? — спросил теперь уже Постников.

— Мы про это не говорили. Я хотел сначала с Ярославом переговорить, — чуть остыл Хрипящий.

— Понимаешь, Дмитрий, — вкрадчиво сказал Постников. — Нам поступило предложение от Глазьевых забрать Ермолину. Вот мы и размышляем, а что, если она сама не захочет к нам возвращаться.

— Как это не захочет? — уверенно ответил Хрипящий. — Захочет, ей там плохо, правда.

— Она так говорила? — скептически спросил Серый.

— Нет, но я же чувствую.

— Чувствует он. Короче, Дмитрий, договариваемся так. Если она отказывается переходить к нам, значит, у вас все несерьезно и ты к ней на пушечный выстрел не подходишь.

— Вы ее в чем-то подозреваете? — зло спросил он.

— Подозреваем, — согласился Постников. — И поверь, у нас есть для этого основания.

— Аня не такая, — набычился Хрипящий. — Она неспособна на подлость.

Серый закатил глаза к потолку. Я бы его поддержал аналогичным действием, но я глава клана, мне нельзя так явно проявлять эмоции. Впрочем, я и сам долго обманывался относительно Ермолиной. И возможно, обманывался и до сих пор, если бы не побывал у нее в голове.

— Дима, если она неспособна на подлость, то ты вообще ничем не рискуешь, если дашь такое обещание, понимаешь? — выдал Серый. — Получится, что это простая формальность.

— Но ее могут не отпустить сами Глазьевы. И что тогда?

— Пока сами Глазьевы ее нам очень хотят всучить. И если всучат, то за нее будешь отвечать персонально ты, понятно? — рявкнул Серый. — Потому что однажды она очень сильно пыталась нам подгадить и не ее вина, что не получилось. И если она откажется, а ты продолжишь с ней встречаться, при всех твоих замечательных артефактах с отводом глаз рано или поздно о встречах узнают Глазьевы и потребуют от Ермолиной добывать с тебя информацию. Мы так рисковать не можем. Поэтому решай: или она невиновата и ты даешь обещание или виновата и ты с ней больше не встречаешься.

О третьем варианте, что Хрипящий может выйти из клана, Серый не заикнулся. О четвертом — что Аня может выйти от Глазьевых и не вступить к нам — тоже.

— Понимаешь, Дмитрий, — проникновенно сказал Постников, — если бы не ты, мы бы вообще возврат Ермолиной не обсуждали, сразу резко отказали бы, а так его можно замаскировать выполнением просьбы Лазарева.

— Я могу с ней сначала поговорить?

— Нет. Если Глазьевы о чем-то догадаются, то, сам понимаешь, переговоры пойдут совсем по-другому, — жестко сказал Постников. — Хватит, накосячил уже. Клятву даешь? Или решил, что Ермолина тебе не столь дорога?

— Даю, куда деваться, — угрюмо ответил он.

Словно дождавшись этих слов, позвонил Лазарев. В нетерпении его сложно было обвинить: прошло около двух часов, хотя он обещал перезвонить через час.

— Что ты решил Слава, — сразу спросил он.

— Понимаете, Андрей Кириллович, мы не очень доверяем Глазьевым, поэтому бы хотели сначала осмотреть.

— Участок?

— Разумеется. Ермолину-то мы уже видели. И цену предварительную тоже хотели бы услышать.

В том что она предварительная, я был уверен: Серый был слишком расстроен чтобы не компенсировать свое расстройство хорошей скидкой.