Отбор для Слепого - Ксюша Иванова

Что же я делаю? Разве ТАК можно? Веду себя, как последняя распутница — сама ему намекаю, сама говорю глупости, и делаю их тоже… С ужасом вспоминаю, как целовала его руку — точно собачонка, почуявшая своего хозяина! Так не должно быть! Я ТАК себя вести не должна! А что должна? Помнить о Ванечке. При мысленном упоминании его имени на секунду сердце пронзает привычная острая боль, но тут же, предательница, становится слабее-слабее, пока не исчезает, оставив горечь и понимание, что его вернуть невозможно, но я-то! Я-то — живая! И мне жить хочется…

Но разве удивительно совершать подобные поступки, когда в салоне сам воздух дышит любовью? Да с этой парочкой рядом находиться страшно — так и кажется, что вот-вот волной их чувств накроет! Я невольно прислушиваюсь к ласковому, страстному шепоту на заднем сиденье. Мне стыдно, но руками же уши не закроешь. А они… то целуются, словно забыв о нас с Давидом, то строят планы, то признаются друг другу в любви! И эти звуки — они, как наркотик, заводят и меня тоже… Я стараюсь не смотреть на молчащего Давида, но взгляд сам по себе ползет, ползет в его сторону. Мне жарко, мне стыдно, мне завидно…

И украдкой, надеясь, что он очень занят дорогой, я делаю вид, что смотрю на редкие одноэтажные, большей частью полуразрушенные, домики пригорода, а сама поглядываю на него сбоку. Какой же красивый… Никогда не видела таких красивых мужчин! Смуглый такой, огромный… руки такие сильные, тыльная сторона ладони покрыта короткими темными волосками… а губы! Боже мой, какие же у него гу…

— Нравлюсь? — он бросает на меня короткий насмешливый взгляд, заставляя тут же опустить глаза на перевязанную руку.

Что же сказать? Что ответить? «Да»- прозвучит так, будто я ему навязываюсь. А «Нет» — откровенная ложь!

— Э-э, ну, может быть, самую малость, — краснея еще больше, вру, конечно, вру.

— Пока. Пока я согласен и на это.

И первое «пока» звучит абсолютно иначе, чем второе. И мне хочется спросить: «А потом? Что потом со мной будет? Что обычно бывает с теми, кто вот так же от такого тебя глаз оторвать не может? Что бывает с теми, кто успевает распробовать твои ласки? Что бывает с теми десятками несчастных, которых ты потом бросаешь?» И вполне вероятно, что такой нежный, такой страстный и отзывчивый на прикосновения, он со всеми, не только со мной, как бы мне ни хотелось в это верить.

… Наконец машина останавливается возле длинного забора, к нам выходят двое вооруженных мужчин, заглядывают в салон, радостно приветствуя Давида и Пророка. И я понимаю, что осмотр они затеяли скорее всего именно из-за моей машины, вторая-то им знакома. А может, у них вообще процедура такая?

Нас пропускают дальше. И мне почему-то становится страшно — в огромном дворе толпится огромное количество людей! Я всегда жила в маленьких кланах и, возможно, в детстве, до катастрофы, бывала с родителями в крупных городах, но только смутные воспоминания об этом сохранились где-то на самом краешке памяти. А здесь! Несмотря на темноту — в разных участках двора пара фонарей освещает пространство — здесь полно народу. Большинство сидят за двумя длинными накрытыми столами, кто-то толпится чуть дальше возле помоста, на котором играет на гитаре и поет парень с длинными волосами, девушки носят тарелки с одурманивающе пахнущей едой. Я цепляюсь взглядом за одну такую — доверху наполненную картошкой, горячей, желтой, ароматной, с солью, наверное… Когда я ела в последний раз?

Навстречу нам быстро шагает уже знакомый мне лидер Северной группировки Антон Жук. Но на этот раз его суровость и жесткость до неприличия размыты маленьким мальчиком с кудрявыми волосами, сидящем на руках. Не отпуская ребенка, он слегка обнимает и похлопывает по плечу сначала Пророка, а потом и Давида, молодых удостаивает пожатия руки. За Антоном толпятся другие — незнакомые мне лица, люди, дети почему-то (у нас детям со взрослыми не разрешалось за столом находиться!), женщины. У меня все перемешивается перед глазами настолько сильно, что от гула голосов, тысяч вопросов с разных сторон и разнообразного смеха, идет кругом голова. Делая очередной шаг вперед, я понимаю, что земля начинает очень быстро приближаться к моему лицу и, кажется, теряю сознание.