Последний Меч Силы - Дэвид Геммел

– Но разве наше присутствие здесь не доказывает, что край этот действительно существует? – спросил Марк Бассик, подойдя и сев рядом с ними.

– Тебе когда-нибудь снилось, что ты совсем в другом мире? – возразил Мэдлин.

– Конечно.

– Разве этот сон доказывал, что место, где ты якобы находился, действительно существует?

– Но ведь мы все разделяем этот сон, – настаивал Марк.

– Разве? Откуда ты знаешь? Может быть, мы только образы твоего бреда, юный Марк. А может быть, вы все – только часть моего бреда.

Викторин засмеялся.

– Я знал, что ты скоро примешься за свои игры! – Он обернулся к остальным, заметив, что все внимательно слушают их разговор. – Однажды я был свидетелем того, как он два часа доказывал, что единственным разумным человеком, когда-либо жившим на земле, был Калигула. В конце концов мы все ему поверили, а он потешался над нами.

– Но как вы могли не поверить мне? – вопросил Мэдлин. – Калигула сделал своего коня сенатором, и, ответьте мне, разве этот конь хоть раз предложил неверное решение вопроса? Разве он пытался захватить власть?

Разве он ораторствовал в пользу законов, которые грабили бедняков и обогащали богачей? Это был самый достойный сенатор за всю историю Рима!

Кормак сидел, слушая, и в нем медленно разгорался жгучий гнев. Всю свою жизнь он провел под гнетом страха – кары, унижения, отверженности. Эти цепи сковывали его с тех пор, как он себя помнил, но они распались в пламени его гнева. Всего лишь двое когда-либо любили Кормака Даймонссона – и обоих уже не было в живых. И откуда-то из самых его глубин возник новый Кормак и показал ему его жизнь по-новому. Мэдлин был прав: Кормак Даймонссон – не никчемность, не вечный неудачник. Он мужчина – и принц по праву рождения и по крови.

Его сердце исполнилось мощи, глаза засверкали новой силой.

– Довольно! – бешено крикнул Кормак, вставая. – Эта болтовня – ветер в листве. Только бесполезный шум. Мы здесь. И это место такое, какое оно есть. Так идемте!

– Из него получился бы хороший король, – шепнул Викторин Мэдлину, когда они пошли вниз по склону следом за Кормаком.

– Это отличное место, чтобы обрести высокомерную гордость, – согласился волшебник.

У подножия холма Кормак двинулся на орду теней.

– Прочь! – приказал он, и они расступились перед ним, открывая темный проход. И он пошел между ними, не глядя ни направо, ни налево, не замечая ни шипения, ни поблескивающих когтей. Потом вложил меч в ножны, устремив глаза на горы впереди.

Высокая фигура в черном нагруднике преградила ему дорогу. Лицо закрывал крылатый шлем, и видны были лишь глаза, горящие холодным огнем.

В руках – два коротких меча, юбка из черной кожи до колен, черные поножи. Черный воин стоял, чуть приподнявшись на носках, готовый напасть.

Кормак продолжал идти, пока не встал прямо перед ним.

– Обнажи свой меч, – сказал черный воин голосом, словно металлическое эхо под шлемом. Кормак улыбнулся, тщательно взвесил свои слова и произнес с непоколебимой решимостью:

– Только чтобы убить тебя.

– Да, меня убивали, но не такие, как ты.

Кормак отступил на шаг, и в его руке сверкнул меч Кулейна.

Воин замер, уставившись на меч.

– Откуда он у тебя?

– Он мой.

– Я не оспариваю твое право на него.

– А мне надоело пустословие. Посторонись или сражайся!

– Зачем вы здесь?

– Мы ищем Горойен, – ответил Мэдлин, выступая вперед, и встал между ними.

Черный воин вложил свои мечи в ножны.

– Этот меч дает тебе такое право, – сказал он, – но мы еще поговорим, когда Царица кончит свой разговор с тобой. Идите за мной.

Черный воин повел их через сухую долину к широкому входу, пробитому в горе. Там пылали факелы и стояли стражи с серебряными секирами. Они прошли в самое сердце горы и оказались перед массивной дверью, охраняемой двумя могучими псами. Не взглянув на псов, воин распахнул дверь. За ней оказалась круглая зала, устланная и увешанная дорогими коврами. Пышные занавесы, изукрашенные ширмы. Посредине на диване возлежала женщина дивной красоты. Золотые волосы чуть отливали серебром, короткая туника гармонировала с цветом голубых глаз, кожа у нее была матовой и удивительно нежной. Кормак судорожно сглотнул, а черный воин приблизился к дивану и преклонил перед ней колени. Она сделала ему знак отойти и подозвала Кормака.

Подходя к ней, он увидел, как она странно замерцала, превратилась в раздутую чешуйчатую жабу, всю в язвах, полуразложившуюся, а затем вновь в изящную красавицу, которую он только что видел. Шаг его замедлился, но он не остановился.

– Поцелуй мне руку, – приказала она. Он взял тонкие пальцы в свои и побелел: они вдруг вздулись и закопошились у него на ладони белесыми червями. Он подумал об Андуине и напряг всю свою волю, склоняя голову и прикасаясь губами к копошащемуся их клубку.

– Поистине смелый человек! – сказала она. – Как тебя зовут?

– Кормак Даймонссон.

– И ты сын демона?

– Я сын короля Утера, верховного короля Британии.

– Не то имя, чтобы обрести здесь дружбу.

– Он и мне не друг. Он преследовал мою мать, пока она не погибла.

– Да неужели? – Она перевела взгляд на Мэдлина в глубине залы. – А вот и мой старый друг Зевс.

Ты проделал длинный путь от Олимпа… такой длинный-длинный путь. Не могу выразить, какая радость свидеться с тобой! – прошипела она.

Мэдлин церемонно поклонился.

– Сожалею, что не могу сказать того же, – отозвался он.

Она вновь устремила глаза на Кормака.

– Сперва я намеревалась посмотреть, как ты извиваешься от боли, послушать твои страдальческие вопли.

Но ты пробудил во мне любопытство. А Горойен теперь так редко что-нибудь нежданно развлекает. Поэтому побеседуем, красавец принц. Скажи, зачем ты ищешь Царицу.

– Мне нужно взять приступом Башню, – ответил он просто.

– А почему это может заинтересовать меня?

– Да потому, что Вотан… Молек… твой враг.

– Этого недостаточно.

– Говорят, госпожа, что у него есть сила возвращать тех, кто следует за ним, в мир плоти и крови. И если власть над Башней перейдет к тебе, возможно, с ней ты получишь и эту силу.

Она вольнее раскинулась на диване. Кормака томило желание отвести глаза от этих мерцающих переходов от красоты к разложению.

– Ты думаешь, я не пыталась его победить? Так что ты способен предложить мне, чтобы попытка оказалась успешной?

– Сначала дозволь спросить, что мешает тебе захватить Башню?