Мятежница - Марина Эльденберт

Картинка наконец-то сложилась, и слова Риона о честолюбии обрели смысл. Союз Артана и Манна подразумевает брак с маннской княжной. С любой княжной. Значит, место Тарии займет ее сестра. Ничего особенного, правители такое практикуют достаточно часто. Это было правильно, но все равно отдавало горечью.

Если у Кейна будет жена, мне точно не стать рядом с ним счастливой. Какими бы красивыми словами и мудрыми советами ни разбрасывался Рион.

Но и уйти я тоже не могла. После неудачного побега Логхард, видимо, решил привязать меня к себе. Это стало понятно в первый же день путешествия в Артан, когда он мне не позволял отходить от него ни на шаг, за исключением коротких минут уединения во время привалов. Настолько коротких, что я даже задуматься не могла о том, чтобы сбежать.

Когда меня сторожил оруженосец, было гораздо проще, но теперь Браден даже не смотрел в мою сторону. Мне оставалось лишь рассматривать красоты Манна. К счастью, посмотреть было на что: долины здесь даже осенью оставались зелеными и ничем не напоминали Каменный лес. Особенно мне понравилась маленькая деревушка, которая попалась на нашем пути. Ее домики с синей черепицей и разукрашенными ставнями и приветливые жители, улыбавшиеся нам. Мне здесь настолько понравилось, что я забыла обо всем на свете.

Ведь я всегда мечтала путешествовать, побывать за пределами Нифрейи. Как странно порой сбываются желания.

Приказы отряду Кейн отдавал мысленно — я видела, как в его глазах вспыхивает магия разума, — а к майнцам и княжне не приближался вовсе. Поэтому я ехала рядом с ним до самого заката, пока по его приказу воины не разбили лагерь возле одной из деревень. Завтра мы должны были выйти к Красной реке, той самой, о которой упоминала Тария, и через несколько дней достигнуть артанской столицы.

Обо всем этом мне сообщил Логхард, когда мы оказались в шатре.

— Хорошо, — равнодушно ответила я.

Кто-то, к моей огромной радости, уже сложил шкуры возле дальней от входа стены и развел огонь. Исполнять придуманные артанцем обязанности не было ни сил, ни желания. Я шагнула к шкурам, но Кейн преградил мне дорогу и сжал плечи ладонями. Пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд.

— Отпустите, князь, — выдохнула я. — Я не стану с вами сражаться.

— Ты кое-что забыла, фрейлина.

— О чем вы?

— О твоем наказании за побег.

Я вздрогнула, потому что и правда забыла про обещанное Логхардом наказание.

— Вы нашли меня, разве этого мало? — Я хотела, чтобы мой голос звучал спокойно, но горечь и раздражение все-таки в него просочились.

— Дело не в том, что я тебя нашел, а в том, что ты рисковала собственной жизнью.

— Вы хотели сказать, рисковала вашей собственностью?

— Хватит! — рыкнул Кейн мне в лицо. — Я не обращаюсь с тобой как с собственностью, Амелия. Ни одной женщине я не позволял столько, сколько тебе.

Ну конечно! Я что, теперь радоваться должна?

— Если притронетесь ко мне сейчас, то я никогда вам этого не прощу, — сказала тихо, но уверенно.

Сказала и сама едва не рассмеялась над своей глупостью. Зачем Кейну мое прощение? Что бы он ни говорил, я его рабыня, которую он использует, как ему хочется.

Глаза артанца потемнели, казалось, еще немного, и в них начнут сверкать молнии. А вот голос, напротив, звучал пугающе спокойно:

— Никогда — слишком долго, фрейлина.

Сердце взволнованно забилось в груди, а по ладоням растекся холодок. Я даже представлять не хотела, что на этот раз придумает Логхард.

— У меня осталось желание, — выпалила я. — За спасение вашей жизни.

Кейн нахмурился, но перебивать меня не стал.

— Вы сказали, что я могу попросить все что угодно. Так вот, я хочу, чтобы вы отменили наказание и не прикасались ко мне до самого Артана.

— Это уже два желания. — Логхард сложил руки на груди. — Выбери что-то одно.

Я вообще не ожидала, что он согласится, поэтому оказалась перед нелегким выбором.

Наказание случится единожды, а потом я на пару недель избавлюсь от притязаний артанского князя. Но пережить новое унижение снова… Уверена, на этот раз Кейн придумает что-то особенное. С другой стороны, придется терпеть его прикосновения, которые, к моему стыду, не были мне неприятны, но уничтожали остатки израненной гордости.

Я глубоко вздохнула:

— Каким будет наказание?

— Выбираешь наказание? — вкрадчиво уточнил Кейн.

Я замотала головой:

— Хочу знать, что меня ждет.

Артанец невесомо коснулся костяшками пальцев моей скулы, заставляя кровь быстрее течь по жилам, а дыхание — сбиваться.

— Нет, фрейлина, — усмехнулся Кейн и погладил мою шею. — Выбирай сама. Только подумай хорошенько, чтобы не пришлось потом жалеть.

Эта усмешка все и решила: во мне вспыхнула ярость. С глубины души поднялось нечто темное, что всегда толкало меня перечить Логхарду, злить и провоцировать его.

— Тогда пусть будет наказание. — Я вскинула подбородок. — Пара часов унижений стоит нескольких дней без вашего внимания.

Серые глаза грозно сверкнули: мои слова попали в цель.

— Кто говорил о паре часов? — В его голосе крошился лед, как было в начале нашего знакомства, и я с трудом подавила желание отшатнуться. — У нас с тобой целая ночь впереди.

Вся ночь?!

Кейн резко отпустил меня и отошел к шкурам, на ходу стягивая кафтан. По спине побежал холодок, особенно когда я услышала следующее:

— В Артане есть особое наказание для женщин, которые пренебрегли своей защитой. — Кафтан был сброшен на шкуры, за ним последовала туника. Кейн остался лишь в штанах и шагнул к большому сундуку, а я вся обратилась в слух. — Его смысл в том, чтобы лишить виновницу одного из чувств. На время. А ее мужчина помогает с этим справиться.

Лишить одного из чувств?!

Кейн тем временем достал из сундука широкую полоску кожи и направился ко мне.

— Чаще всего используют сок аркита, и тогда женщина не может разговаривать.

— Какое варварство!

— Зато перечить мужчине она тоже не может. День. Или год.

Я вложила в свой взгляд все, что думаю о таких воспитательных методах, но Кейн уже оказался рядом и бесцеремонно развернул меня к себе спиной.

— Но когда аркита нет под рукой, — хрипло прошептал он, — непокорную лишают возможности видеть. Стой спокойно, фрейлина.

Я все-таки вздрогнула, когда полоска легла на глаза, погружая меня во тьму.