Бессердечная - Марисса Мейер

– Ох, Чеширчик, хоть ты-то не говори так. Я не хочу становиться Червонной Королевой. Видимо, я единственная, кого это совсем не прельщает.

– Но возможно, став Королевой, ты сможешь время от времени печь пироги – и даже есть их.

Кэт прищурилась.

– О чем это ты? К чему печь пироги, если не можешь их есть?

– Я только хотел сказать, что ты можешь выйти за Короля, но кто тебе запретит тайно встречаться и с Шутом?

Кэт задохнулась от возмущения и вскочила.

– Ах ты, гадкий кот! Да как ты посмел предложить мне такое! – она хотела шлепнуть Кота, но тот исчез, и ее рука ударила лишь воздух. Покраснев, как помидор, она развернулась и увидела Кота, парящего над полкой для противней.

– Успокойся, милая, это ведь только… возможность. – Кот зевнул.

– Это грязно, и я больше не потерплю оскорблений! – Кэт сжала кулаки. – Если уж суждено стать женой, то я буду верна мужу.

Немного успокоившись, она подняла глаза.

– И ты совершенно неправильно меня понял, Чеширчик. То, что я сопротивляюсь ухаживаниям Короля, связано не только с тем… что я, возможно… как ты выразился, немного увлечена Шутом…

– Ну, разумеется.

– Хватит! – сердито посмотрела она на Кота. – Я сопротивляюсь потому, что королевам не положено держать кондитерские. А это именно то, чего я хочу, и, насколько тебе известно, хотела всегда.

– Да, да, та самая кондитерская, лучшая во всем Королевстве, – У Чеширского Кота подергивались усы. – Мечта, которая, если не ошибаюсь, не стала ни на волосок реальнее с тех пор, как ты впервые заговорила об этом много лет назад?

Кэт поджала губы.

– Она стала реальнее. Становится день ото дня.

– Неужели Маркиз дал согласие?

Кэт, сердитая, с горящими щеками, схватила пустое блюдце из-под сливок и сунула в стопку грязных тарелок, оставшихся после завтрака.

– Он его даст, – сказала она упрямо, не поворачиваясь к Коту. – Просто я еще не спрашивала.

– Повторяй это каждый день. Рано или поздно сама поверишь.

Все еще хмурясь, Кэт вытерла руки посудным полотенцем.

– Между прочим, у меня есть и другие новости, которые, думаю, могут быть интересны тебе и твоей служанке.

Пришлось снова повернуться к Коту. Он начал исчезать, и постепенно над кастрюлями осталась парить лишь его большая голова. А потом перед носом у Кэт возникла лапа. На острый коготь был наколот клочок пергамента. Объявление.

Сорвав с когтя листок, Кэт положила его на стол и разгладила. Прочитав, она фыркнула.

– Хочешь верь, хочешь нет, Котик, но я и так знаю, что скоро Черепаший праздник.

– А расписание праздника видела?

Кэт еще раз заглянула в список: ненавистная кадриль омаров, турнир по игре в волан, восьминогие бега, а это что?…

Она ахнула.

– Состязание по выпечке?

– Ежегодное! Проводится впервые. – Кошачья лапа снова начала таять, чтобы, вероятно, воссоединиться с невидимым телом. – Пожалуйста, не разочаруй меня, приготовь для состязания тартинки с тунцом. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Ты не знаешь, какие будут призы?

– За первое место – голубая лента.

– И все?

– И все?! Ленты – это замечательно! Разумеется, клубок ниток – гораздо лучше, но это не повод воротить нос от ленты.

Кэт прикусила нижнюю губу.

– Ах да, чуть не забыл! Там что-то говорилось и о деньгах. Приз – двадцать золотых монет, если не ошибаюсь.

– Двадцать! – Сердце Кэт забилось учащенно.

Будь у нее двадцать монет, не пришлось бы продавать приданое. Ей не потребовались бы ни ссуды, ни разрешение родителей…

Но ей хватило бы и славы. Большой голубой бант висел бы в витрине кондитерской рядом с табличкой: