Ютланд и Мелизенда - Юрий Никитин

– Как раз по пути в Вантит!.. Ютланд?

Ютланд поморщился.

– Ладно, заедем, посмотрим. Садись!

Она ухватилась за его протянутую руку и радостно взлетела к нему, крепкая рука обхватила и прижала спиной к его твердой горячей груди, где мощно бухает сердце.

Алац выметнулся из города, а затем понесся по дороге с такой скоростью, что вот-вот распустит крылья и взлетит, она вспомнила свою лошадку, которая в самом деле мчалась бы до Найтарьи полдня, а здесь только-только сумела умоститься и вжаться острыми лопатками в грудь Ютланда, как ровный шелест копыт сменился мельчайшей дробью, что почти сразу перешла в ровный стук.

Поспешно распахнув глаза, увидела вырастающие совсем близко высокие каменные стены с яркими флажками по самому верху. Хорт несется впереди длинными, но частыми прыжками, дорога вильнула в последний раз и пошла ровная, как стрела, к распахнутым во всю ширь городским воротам.

– Война, – сказал Ютланд над ее головой. – Или вот-вот война.

У ворот большой отряд конных воинов, вид у всех такой, словно все еще в далеком и тяжелом походе, лица суровы, брови сдвинуты, в глазах злость и решимость, у многих в руках обнаженные мечи и топоры.

Алац пронесся под аркой ворот красиво и мощно, если кто-то и хотел его остановить, то передумал, Мелизенда испуганно помалкивала.

Ютланд направил коня к центру города, издали услышали яростные крики, конское ржание, а затем и звон металла.

На площади кипит схватка, кое-где все еще на кулаках, но дальше уже ухватились за оружие. Как понял Ютланд, городская стража то ли пытается арестовать кого-то, то ли сама выдерживает натиск, но уже пролилась кровь, на каменных плитах корчатся раненые.

– Побиты стражники, – определил Ютланд. – Эти гелоны хотят захватить город?

– Останови! – пропищала Мелизенда.

– Остановить? – перепросил Ютланд. – Я умею только подбрасывать дрова в костер войны.

– Ты все умеешь, – заверила она. – Ты мой мужчина!.. Ты умеешь все!

Хорт носится кругами вокруг Алаца, то и дело оглядывается на Ютланда жутко багровыми глазами, ноздри хищно раздуваются, чуя свежую кровь на каменных плитах площади.

Ютланд всмотрелся в яростно сражающегося с городской стражей вожака большого отряда. Огромный, с головы до ног в доспехах, на левой руке большой щит, шлем с прорезями для глаз, а длинный меч часто поднимается над головой, и всякий раз после его удара очередной стражник отшатывается и опускается под ноги соратникам.

– Никониэль! – прокричал Ютланд. Гигант не услышал, Ютланд заорал громче: – Никониэль!

Тот бросил в его сторону взгляд через прорезь шлема, голос его прозвучал как рев боевого рога:

– Ют!..

– Кончайте драку, – крикнул Ютланд. – Разве здесь враги?

Никониэль прокричал зло:

– Они хотят нас бросить в тюрьмы!

– Останови своих, – заорал Ютланд. – Здесь же гелоны, они всегда были мирным народцем!

– А эти мирные остановятся?

– Если не остановятся, – пообещал Ютланд, – я встану с вами!

Никониэль обернулся к своим и рявкнул таким зычным голосом, что на городской стене в испуге взлетели с интересом наблюдающие за схваткой вороны:

– Прекратить!.. Прекратить!.. Мечи в ножны, отступить на длину копья!..

Его воины нехотя, но, видно, что приученные к дисциплине, отступили на пару шагов и вложили мечи в ножны, продолжая смотреть с надменным вызовом на городских стражников, к которым все время прибывает подкрепление.

Стража тоже опустила мечи с заметным облегчением, одно дело хватать и тащить в тюрьму городское ворье, другое – сражаться с закаленными в постоянных боях воинами, где ветеран стоит десятка стражников, и убивать для которых дело привычное.

– Ты с нами? – крикнул Никониэль радостно.

– Я со справедливостью, – ответил Ютланд с сомнением. – Если ее увижу.