Черные руны судьбы - Дмитрий Казаков

Эрвин почти не глядел по сторонам, его снедало нетерпение… еще немного, и он достигнет цели, выполнит поручение, возложенное на его плечи самим настоятелем, совершит то, ради чего проделал долгий и опасный путь!

И мир станет другим, Вечный вернется, и восторжествует добро.

Лестница привела на обширную площадь, и едва ступив на нее, юноша поспешно опустился на колени – перед храмом стояло грандиозное изваяние Властителя, изображенного в позе наделения мудростью: взор направлен вверх, правая рука простерта вперед, пальцы расставлены.

Так и хочется подойти, чтобы исполинская длань оказалась над тобой, защитила.

– Прими меня, пречистый, – прошептал Эрвин, и прочел благодарственную молитву.

Он хорошо помнил все, что сказал брат наставник: внутри Обители Света найти молельную плиту, и, встав на нее, начать ритуал с церемонии Вечного Разума, что очищает душу…

Огромные ворота в ближайшей из башен оказались распахнуты, и юноша очутился в пределах исполинского храма. Удивился, куда исчезли обломки рухнувшего купола, но посторонние мысли вылетели из головы, едва увидел молельную плиту, на которой должен стоять ведущий ритуал служитель: черную, шестиугольную, покрытую пылью.

Прежде чем вступить на нее, еще раз помолился и снял суму.

Поднявшись на плиту, развернулся к востоку, готовясь начать церемонию, но тут опора под ногами исчезла. Мелькнуло нечто черное, размытое, юноша взмахнул руками, пытаясь удержаться, и приземлился на задницу с такой силой, что лязгнул зубами и едва не откусил язык.

Эрвин сидел на полу обширного зала, белые стены которого покрывали надписи, сделанные древним угловым алфавитом – он встречал такие в старинных книгах, и мог их читать.

– Помилуй Вечный, – пробормотал юноша, потирая ушибленное место.

Прямо над ним виднелось аккуратное шестиугольное отверстие, вокруг лежали обломки молельной плиты, что оказалась на диво хрупкой. Углы помещения прятались в полумраке, и в каждой стене имелось по два заполненных темнотой проема, и за ними вроде бы лежали коридоры.

Куда бы он ни попал, отсюда нужно выбираться.

Эрвин поднялся, пробормотал молитву, прося Властителя направить его путь, и зашагал к ближайшему проходу. Но не успел вступить в него, как увидел, что навстречу кто-то идет… невысокий и светловолосый, в серой рясе послушника, с растерянным выражением на круглой физиономии.

Юноша замер, и шагавший навстречу тоже остановился.

– Ты кто? – спросил Эрвин, но его вопрос не породил даже эха, хотя незнакомец вроде бы задвигал губами.

Догадка заставила покраснеть от стыда – это же отражение, а значит, впереди находится зеркало, необычайно гладкое и чистое, искусно выделанное, не металлическое или стеклянное, и очень чистое, без пыли.

Юноша сделал шаг, и его двойник с негромким хлопком пропал.

«Тот, кто видит себя как другого, способен лицезреть пути собственного несовершенства» – вспомнилась фраза из проповеди брата-наставника, и в этот момент она отчего-то показалась Эрвину смешной.

2. Первая. Тень.

Когда хворь отпустила его, Халльвард не сразу понял, что именно произошло. Приступ затянулся так надолго, что он привык и к боли, и к тошноте, и к слабости, и к судорогам.

Снаружи, по ощущениям, была ночь, царивший же в подземелье полумрак не стал ни гуще, ни реже.

– Божья срань, – пробормотал он, садясь так, чтобы опереться спиной о стенку.

Горло драло от сухости, но воды достать было негде, поэтому он выпустил кровь из крысы и выпил ее. А затем разделал зверька и съел мясо сырым, чувствуя, как в тело возвращается сила.

Когда поел, возникло желание поспать, и Халльвард улегся прямо тут же, а меч положил под рукой. Но никто не потревожил его сон, и наемник открыл глаза с рассветом, наступление которого почувствовал даже тут, под землей.

Подобрав оружие, он зашагал дальше.

Свернул в узкий и грязный коридор, но через десяток шагов остановился, уловив, что в полутьме впереди что-то шевельнулось. Вытянул руку с мечом, острие погрузилось в нечто упругое, и с потолка с шорохом упала сетка, едва не вырвала рукоять из ладони.

Задергалась, как живая, пустила в стороны отростки, и исчезла, словно всосалась в пол.

– Чтобы вам, – Халльвард помянул неведомых строителей подземелья, и развернулся, собираясь поискать иной путь.

В этот момент на него накатило странное ощущение, он словно увидел себя со стороны – в каменной кишке, заключенного в тушу исполинской твари, ничтожного и крохотного.

Тут же отчего-то вспомнил первого человека, которого убил.

Он тогда еще был оруженосцем у старого Мэтью Крюка, что погиб потом на Радужных островах. «Стальные Лисы» сражались в княжестве Разрог, бились с дружинами вольных баронов.

Халльвард остался при обозе, а на них выскочил небольшой отряд дружинников.

Увернулся от удара копьем, и сам сделал выпад, целясь в лицо сидевшего верхом человека. Меч с хрустом вошел в плоть, брызнула кровь, и дергающееся тело свалилось с лошади.

Тогда Нож почти не заметил этого, пришлось отбиваться сразу от двоих, а потом его ранили. Сейчас же чуть ли не вернулся туда, на шестнадцать лет назад, и даже испытал тогдашнюю злобу и ярость.

Чтобы прийти в себя, пришлось встряхнуть головой.

Третий коридор, начинавшийся в зале с колоннами, превратился в лестницу, и та пошла вверх. Но не успел Халльвард порадоваться, что вот-вот выберется на поверхность, как очутился в круглой комнате с множеством проемов в стенах.

Он даже сплюнул от досады… опять выбирать дорогу, решать, куда пойти.

Двинулся наугад, но в крохотный зал со статуей бородатого голого копейщика не стал даже заходить, только заглянул, чтобы убедиться, что дальше прохода нет. Показалось, что изваяние шевельнулось, но наемник поспешно отступил.

В круглой комнате остановился, пытаясь сообразить, куда пойти, но все решилось за него. Раздался шорох, клацанье когтей, и из прохода, соседнего с тем, где он только что побывал, вылетело нечто черное, с горящими глазами.

Халльвард отмахнулся мечом, но неудачно, его ударило в бок и сшибло с ног. Раздраженное рычание возвестило, что и подземная тварь пострадала, наемник перекатился и вскочил, держа меч перед собой.

Теперь он мог разглядеть, кто перед ним.

Припавшее к земле чудище походило на крысу, но было во много раз больше. Длинный хвост, лупивший по бокам, напоминал змеиный, глаза пылали багровым, поблескивали зубы.

– Иди сюда, гнида! – прорычал Халльвард. – Ну!

Тварь бросилась ему в ноги, он ударил, но недостаточно быстро, и пришлось подскакивать. Приземлился неудачно, подвернул лодыжку, но зато метательный нож воткнулся в черную шерсть.