Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

Сын поглядел в темное, затянутое облаками небо, выразительно покрутил пальцем у виска и встал, прихватив катану.

Я улегся на его место, закинул руки за голову, закрыл глаза. Сон пришел почти сразу, и на сей раз он был легок и приятен, без угроз и откровений. Лишь чарующая музыка эльфов…

— Папа! Проснись, папа! — Ромка ожесточенно тряс меня за плечо.

— Что? Где? — открыл я глаза. — Уже утро?

Судя по освещению, до утра оставалось еще часа два.

— Пап, тут это… такое дело. Вот! — Он указал рукой в направлении, откуда мы приехали.

Там, почти сразу за границей охранного круга, возвышалась массивная темная фигура непонятного происхождения.

— Что за чертовщина? — Я поднялся и подошел поближе, пытаясь рассмотреть поподробнее.

— Волк, — пояснил Ромка. — Пришел полчаса назад, улегся и с тех пор ни с места. Здоровенный, урод.

— Почему урод? — заступился я за зверя. — Нормальный парень… для волка, понятно.

— Но как он сюда попал и почему не уходит?

— Попал? — Я почесал затылок. — Да просто: по следу пришел. Видимо, улегся там, где след обрывается, и ждет, когда мы сами объявимся.

— То есть… — наморщил лоб Рома, — волк ждет, когда мы сами объявимся? Волк?!

— Рома, это эррхарг.

— С чего ты взял, что это оборотень?

— Во-первых, размер. Очень уж здоровый для обычного серого разбойника. Он же в холке метра полтора будет! Чересчур. Во-вторых, обычному волку мы нафиг не сдались, сейчас лето, вокруг дичи полно. И заметь, он пришел один! Волки — твари стайные, на человека если нападают, то в голодное время и скопом. Одиночка так не поступит никогда! Идти следом, не показываясь, за больным или раненым — может. А припереться вот так, под дверь — исключено.

— Но ведь… — Ромка указал на небо, — там тучи! Да и вообще сейчас новолуние!

— А он неграмотный, — хмыкнул я, — не читал умных книжек, предписывающих оборотням перевоплощаться исключительно в полнолуние.

— Очень смешно… — обиделся Ромка.

— А если без шуток, Соника, как и ее близнец Каинос, дает достаточное количество необходимого излучения в любой своей фазе. И тучи здесь совсем не помеха.

— Во как! — Ромка сделал умный вид. — А чего они тогда все с полнолунием носятся?

— Полнолуние для всей этой нечисти, что валерьянка для кота — крышу рвет напрочь!

— Ага, теперь понятно. — Он вздохнул. — А с волком что делать?

— Да пусть лежит, — отмахнулся я, — он же тебе не мешает? Через защиту не проберется, так что и беспокоиться не о чем. А вот солнышко взойдет, назад в человека превратится — тогда и побеседуем.

— Проще пареной репы, — кивнул Рома. — Иди, досыпай, что ли.

Я помотал головой:

— Не-а, не усну уже. А ты ложись, если хочешь.

— Вот еще! Моя очередь дежурить.

— Как знаешь, — пожал я плечами.

Вернулся к прогоревшему костру, снова развел огонь, поставил греться чайник.

Ромка подошел и присел рядом.

— У тебя не рюкзак, а бездонная бочка, — заметил он, — вроде маленький, а сокровища содержит несметные: казанок, чайник, смена одежды, еще куча всякой всячины… Магия, да?

— А здесь как раз никакой магии. И рюкзак, и содержимое у меня еще со времен службы в Патруле сохранились. Сверхсекретная разработка, что-то связанное с вытеснением массы и другими измерениями. У меня там еще казан хранится. Татарский, на двадцать литров! Чугунный. — Я поглядел на вытягивающееся лицо сына и прыснул со смеху: — Шутка! Не влез в горловину мешка казан двадцатилитровый. Только на пятнадцать и поместился…

— Как в «Дороге доблести», — заметил мой сын-книгочей.

— Во-во, — согласился я, не вникая, о чем именно он говорит, — рюкзак легкий, компактный, а слона впихнуть — запросто. Повесишь за плечи — не почувствуешь!

— Вот бы мне такой, когда с классом в горы ходили, — мечтательно протянул Ромка, — а то нагрузишься, как вьючный мул, — никакого удовольствия.

— Трудности закаляют! — изрек я назидательным тоном. — По крайней мере, в это свято верил наш инструктор по НВП. Обожал, гад, устраивать марш-броски по пересеченной местности! Все говорил: будете стараться — выйдут из вас люди. Только назад не вернутся.

Ромка рассмеялся:

— Интересно, как ты представляешь себе спокойную жизнь?

— Когда-нибудь расскажу, — пообещал я.

— Кстати, насчет «расскажу»… — хитро покосился на меня Ромка, — Ключи Мастера. Помнишь?

— Помню-помню. Чай, кофе?

— Что? — не понял он.

— Чайник, говорю, кипит.

— А-а, тогда — кофе. Ты от темы-то не отвлекайся.

Я извлек из бокового кармана рюкзака два пакетика «Якобс» и раскладные стаканчики, заварил кофе, передал один Ромке.

— И никакой магии… — разочарованно протянул тот.

— Для разнообразия, — поддел я. Отпил кофе, собрался с мыслями.

Я еще никому об этом не рассказывал. Да и с кем я мог бы об этом поговорить? На Земле о Паутине знают единицы, и среди моих знакомых таковых нет. А если б и были?! Не скажешь ведь так, между прочим, за бутылочкой пива: «А знаешь, я именно тот тип, который чуть не разрушил Паутину. Хочешь послушать?»

— Пап, ты будешь спать или рассказывать? — напомнил Ромка о своем существовании.

— Да, ты прав, — резко кивнул я. Когда-то надо и выговориться.

И я заговорил. А начав, уже не мог остановиться. События тех дней вставали передо мной с пугающей ясностью.

Охота за древним клинком Мастера, неожиданно признавшим во мне достойного владельца. Знакомство с Александром Са-Масте, нападение Безликого на Иррат. Рассказанная принцем легенда о Великом Полнолунии, Ключах Мастера, Разрушении… Два самонадеянных идиота, решивших поспорить с могущественным колдуном и помешать его планам. Пройденный путь — история дружбы и предательства, геройства и злодеяний.

Ночь Великого Полнолуния Каиноса, когда девять безумцев — защитников мироздания, выступили против Безликого.

И ведь именно моя рука сразила Разрушителя, и можно было праздновать победу, если бы не одно «но»…

В последний момент выяснилось, что я — его сын. Родной сын Вальтера Хайверга, Безликого Разрушителя! Плоть от плоти того, с кем вел непримиримую войну, чья кровь капала с моего клинка…

Для него наше родство так же стало откровением, и, умирая, сумасшедший родитель передал мне колдовскую силу, память и часть собственного безумия.

И, повинуясь его воле, а также свету окольцованного Каиноса, я принялся претворять в жизнь план Великого Разрушения. Я сделал все, как требовал ритуал, прошел все его этапы, и никто не смог мне помешать.