Легенда о свободе. Мастер Путей - Анна Виор

– К чему следовать за Верховным и его марионеткой Королем-Наместником? Зачем поддерживать слабый и глупый Совет? Ты, Мастер Штаун, – Одаренный. Ты мог бы иметь весь мир, лишь пожелай того. Ты – Целитель, а Дар этот разве не дает людям жизнь? А что взамен получаешь ты? Возможность бескорыстно пожертвовать собой в служении Тарии? Жизнь почти в изгнании? Эйчи – не Город Огней! Чем ты заслужил такое обращение к себе? А ты, Мастер Тайкл? Ты получил браслет и стал гражданином, но что толку, когда большая часть твоей жизни прошла в этом забытом Мастером Судеб городке? Кто помог тебе, когда ты взывал к Верховному Фаэлю? Кто пришел к тебе на помощь?

– Советник Абвэн! Как же ты прав! – Глаза Тайкла светятся обожанием: Штаун подошел и, схватив руку Арташанэя, припал к его пальцам губами.

Арташанэй обращает взор к собравшимся у Здания Правления жителям Эйчи, он открывает уста и… слова – не важны. Слова его – сеть, тенета для глупых птиц, что сегодня прекратят свой полет.

– Мастер Абвэн! – кричат в экстазе столпившиеся вокруг него люди – простые горожане.

Многие из них станут сегодня пищей для смаргов, которых еще очень мало, а Атаятану нужна великая армия. Сегодня последний день, когда можно брать тарийцев, если, конечно, Архитектор согласится на сделку. Кормить смаргов дальше будет сложнее.

Арташанэй улыбается, глаза его стали темными с того дня, как он получил новое имя, а лицо еще красивее, чем было.

– Идемте со мной, жители Эйчи! – зовет Абвэн… и они идут. Женщины, мужчины, старики и даже дети, рыдая от счастья и пытаясь дотронуться до него, тянут руки к его каму и волосам. Хватают за полы, падая на колени.

Но Абвэн исчезал с того места, где скапливались люди, заграждая ему проход, и появлялся чуть дальше, а они бежали, устремившись к нему, восхваляли, восклицали, толкали друг друга, лишь бы дотронуться до него…

Даже Правители, ослепленные его словом, готовы драться друг с другом, лишь бы оказаться рядом с Абвэном.

– Следуйте за мной! – весенним ветром поет его голос, и они следуют.

Они минули городскую площадь, прошли по главной улице, освещаемой неверным светом масляных фонарей, свернули в переулок, что изогнутой лентой спускается с холма к выходу из города.

Сотни и сотни желтых глаз фосфоресцируют в темноте звездной тарийской ночи. Смарги взвыли… с жутким этим звуком не сравнится ни волчий вой, ни хохот гиен из Утариса, ни душераздирающий крик птицы Таго из пустыни Листан… Идай сбавил шаг, переместился чуть в сторону и смотрел, как за Арташанэем следуют тысячи городских жителей… как овцы на бойню.

Порождения Древнего одного за другим утаскивают во тьму выходящих из городских врат жителей. Те не кричат, умирая молча, а новые и новые люди становятся на их место.

В сполохе факела в руке Арташанэя Идай заметил Ужвина Хайшо, со взмокшим от пота одутловатым лицом. Сегодня у Потфара много работы. Хайшо обмолвился парой слов с Абвэном и исчез. А через мгновение рядом с Идаем стояли Атосааль, Титой и сам Увлекающий словом, шепчущий во тьме…

– Неужто для этой мясницкой работы нельзя найти кого-нибудь другого? – раздраженно, без музыки в голосе говорит Абвэн. – Какой уже по счету город? Так в Тарии никого не останется…

– Не злись, Карей, скоро заключим перемирие и пойдем в Ливад.

– Продолжать делать то же самое? Знаешь, Атосааль, с тех пор, как я связан, я чувствую – у меня больше проблем, чем преимуществ!..

– Все изменится, – с хладнокровным достоинством отвечал Атосааль. – Нам предстоит война, но после нее ты забудешь о своих проблемах на долгие сотни лет.

Абвэн шумно выдохнул, стараясь успокоиться:

– Надеюсь, нам предстоит воевать только с Фаэлем, а та Древняя, которую вы пробудили, не станет посягать на территорию Атаятана?

– Эт’ифэйна? Разве для этого Атаятан ее пробуждал? – пожал плечами Эбонадо.

– Атаятан сам себе на уме! Он вполне мог приказать вам пробудить ее лишь для того, чтобы поразвлечься, веками ведя войну с достойным противником. Он мается от скуки!

Атосааль в ответ лишь пожал плечами.

– Так ты Пророк или нет? Можешь сказать, придется ли нам драться с Эт’ифэйной? Или ты не видишь ее, как Фаэля?

– Раньше, Карей, ты не стал бы говорить со мной таким тоном, – холодно произнес Атосааль. – Ты думаешь, у тебя есть преимущество из-за того, что ты делаешь с этими людьми? – Он кивает в сторону, на все еще продолжавших выходить из города прямо на встречу со смертью жителей.

– То раньше, а теперь – кто ты? Эльфил? Что означает это имя? Не Червь ли во прахе?..

Атосааль стиснул челюсти.

– Я – Пророк… – зашипел он, – был им и буду! Фаэля я не вижу лишь потому, что будущего у него нет!..

– Тем не менее он появляется каждый раз, когда ты заявляешь, что с ним покончено, и ведет себя совсем не как мертвый! Как ты допустил, что он прочел Итара?..

Атосааль не отвечал, он пронзительно смотрел в глаза Арташанэя. Как бы темен и мрачен ни был сейчас взгляд последнего, но с тяжестью взора бывшего Верховного не мог сравниться.

– Я видел твою смерть, Карей, – сказал он, и Идай Маизан, имеющий во Втором Круге Пророка – не очень яркого, но все же… почувствовал Силу в его словах.

Страх. Да – это страх в глазах Абвэна. Сила коснулась его. Пророчество верно.

– Смерть Кодонака ты тоже видел… – хмыкнул Арташанэй.

– Не смерть – неизлечимую рану, растерзанное тело. Так и было.

Абвэн не стал дальше слушать его, он покрылся туманом перемещения и сказал, уходя:

– В последнее время, твой Дар… родной Дар, Эбонадо, работает, как сломанный часовой механизм – никак! Пойди лучше посмотри на свою собственную смерть!

– Вернемся в Здание Правления, – предложил Титой, который все это время как завороженный смотрел на мелкого, ростом с ребенка, смарга, пожирающего невдалеке от них молодого мужчину. Тварь очень скоро вырастет до восьми футов ростом и станет еще одним солдатом Древнего.

Привыкшие к темноте глаза Идая разглядели кровь на зубастой ощеренной морде, а уши расслышали урчание и чавканье.

Не отвечая, все переместились в город, оставив Потфара «ковать» жуткие орудия войны Даром Целителя.

Вирд-А-Нэйс Фаэль

Вирд осмотрел недостроенное Итином здание, монументальными громадами возвышающееся над самыми высокими деревьями близлежащего хвойного леса. Здесь же неподалеку складировался не использованный пока материал – блоки белоснежного мрамора, привезенного еще тогда Атосаалем из западных месторождений.

Архитектор чуть заметно поморщился, глядя на начатое свое строение: оно было ему не по душе. Да и Вирду не очень-то хотелось творить в угоду Атаятану, но оставлять Итина наедине с этим дрянным делом…