Черный князь - Дмитрий Светлов

— Андрей Федорович, похвались своей удалью. Твоя стрела прошибла лоб Магнуса Норвежского и решила исход битвы!

— Да что там лоб! — восторженно воскликнул Федор Александрович. — Мурманы песню поют о том, как ты в одиночку королевскую сотню побил.

— Вообще-то рядом с королем стояло чуть более полусотни, — решил внести ясность князь.

А зря, женская половина застолья дружно ахнула, Конч и Кивач заговорщицки переглянулись и зашептались, вспоминая бой на берегу Лососинки. Припортальная братва принялась недоуменно шушукаться, лишь посадник приосанился и гордо вскинул голову. Впрочем, и в его глазах читалось удивление, как верховный военачальник Новгорода, он прекрасно знал цену большим и малым войнам. В первый момент Норманн хотел было отругать фантазеров, но быстро остыл — юноши ни в чем не виноваты, они лишь повторили чужие слова. Вспомнился монах Онуфрий, самозваный летописец созерцал сражение с кормовой площадки галеры, так что нужно было ждать нового перла о «героических поступках» князя Карельских земель. В четырнадцатом веке были совершенно иные взгляды на жизнь, в это время самовосхваление не считалось постыдным пороком, а скромность приравнивалась к трусости.

Сидя в кресле своего личного кабинета, Норманн в задумчивости барабанил пальцами по столу. Что-то у его отца слишком много каких-то поручений от новгородского правительства. Еще можно было понять желание видеть карельского князя в роли «крышевателя» Готланда. Здесь просматривалась трехсторонняя выгода, причем даже в далекой перспективе в регионе не возникало новой силы, способной пойти поперек создаваемого Норманном княжества. Тевтонцам не с руки воевать со «своим», норвежцы заинтересованы в удалении из Нидароса годара Тренделага.[41]Что ни говори, а любой человек воспротивится поборам в пользу непонятной и никому не нужной церкви. Взяв под свое крылышко Готланд, князь обеспечивал на западных границах долговременный мир. В Лифляндии плели интриги хитромудрые послы. Если епископ Риги соблазнится посулами, то южная граница пройдет по Двине, что заставит Гедимина поубавить прыть. Осталось дождаться отца и узнать о еще одной затеянной Новгородом авантюре. Лишь бы без войны, поднимать руку на русских он не хотел.

— Не Заскучал? — заходя в кабинет, пошутил Федор Данилович.

— С тобой заскучаешь! — поддержал шутку князь. — То Готланд надо прибрать к рукам, а то сейчас еще одна забава из рукава выпрыгнет.

— То не забава, а просьба о помощи, — серьезно ответил посадник.

— Чем же я могу помочь Новгороду? — внутренне напрягся Норманн, ожидая услышать очередную каверзу.

— Купцы хвалят новый канал, который ты вырыл на Верхнем мосту. Вот бы нам соорудить несколько запруд на Тихвинском судоходном пути, — скромно попросил Федор Данилович.

Интересная тема! Кто бы умный рассказал про этот путь? Тихвин нынче в Ленинградской области, и река Тихвинка существует. А дальше что? Зачем Новгороду там запруды? И главное, слова «судоходный путь» подразумевают плавание по реке как минимум ушкуев. Люди добрые, подскажите конечную точку этого самого судоходного пути!

— Куда ведет Тихвинский судоходный путь? — с унылым вздохом спросил Норманн.

— В Холопий городок, на ярмарку, — с готовностью ответил посадник.

— Чудное название! — невольно усмехнулся князь.

— По осени большой торг, холопы свозят урожай, а купцы берут зерно с пенькой да теребленым льном. — Федор Данилович озадаченно посмотрел на сына и осторожно спросил: — или ты не ведаешь? У Выга спроси, нынче он первый покупатель в Холопьем городке.

Интересно! Для работы ткацких мануфактур Выг скупает огромное количество льна. Отсюда вывод: в четырнадцатом веке по реке Тихвинка должно осуществляться активное судоходство.

— Ты можешь назвать примерные цифры объема перевозок? — осторожно спросил князь.

— Вот, — посадник положил на стол сшитый рулончик бересты, — это список за прошлый год, дьяк специально для тебя постарался.

Норманн развернул бересту и запнулся на первой же строчке. Ни хрена себе! Для верности пересчитал с карандашом в руке и невольно почесал голову. Сорок тысяч тонн пшеницы!!!

— Пшеницу с прочими товарами свозят холопы или крестьяне? — на всякий случай уточнил он.

— Князья поселили холопов не для торговли, а ради учета продаж, — пояснил посадник. — Иной хозяин утаит часть урожая, а при продаже обман откроется.

— Не скажи, — возразил Норманн, — с такими объемами, — он постучал пальцем по бересте, — на ярмарке легко затеряться.

— Ну ты и фантазер! — засмеялся Федор Данилович. — На торгу каждый удел испокон веков стоит на своем законном месте! Приблуду сразу заметят и сдадут уряднику.

Отойдя от шока первых цифр, Норманн принялся внимательно просматривать список. Перечень традиционно русских товаров неожиданно перешел на «замороженные фрукты»! Лимоны, апельсины, чернослив с прочими дарами юга исчислялись тысячами корзин! А вина! На любой вкус: шемахинские, нахичеванские, карабахские, всего и не перечислить. Специи стояли отдельным блоком, после корицы с мускатным орехом, лавровым листом и имбирем шли сахар, чай и кофе! Охренеть!!! Несколько успокоившись, Норманн принялся деловито складывать цифры. После китайских, индийских и персидских тканей были прописаны лекарства из этих же стран. Офигеть! За год в Новгород ввезли не более полутора тысяч тонн всяких мазей, порошков и настоек! После шелковой и хлопчатобумажной нити начинался длинный перечень всевозможных экзотических красителей. Норманн удрученно вздохнул: три года назад он был уверен, что на Руси четырнадцатого века едят лебеду да сеют коноплю, а тут… он снова вздохнул.

Перечень прошлогоднего транзита заканчивался железом и оловом с башкирских земель и Прикамья. Вроде бы все? Или нет?

— Почему в списках нет товаров из Новгорода? — спохватившись, спросил князь.

— К чему пустопорожняя работа? — пожал плечами посадник. — В низовье спускается не больше судов, чем возвращается обратно.

Что-то еще упущено; пытаясь поймать ускользающую мысль, Норманн прикрыл глаза. Мехов нет, это понятно, пушнину везут через Вянгинскую пристань, и тут же он вспомнил:

— В списках нет лиственницы, у Рыбинска плоты полреки загородили.

— Ты что, сын? — Федор Данилович от удивления встал. — Вышневолоцкий судоходный путь давно перегружен! На Мологе и Сясь недельные очереди! Куда бичам соваться? Камский лес полсотни верст гужом тянут до Мсты, где сплавляют в Новгород.

Упоминание о плотах напомнило питерский сленг. Как правило, выражение «я на биче» или «бичую» подразумевало безденежье или временное отсутствие заработка. В четырнадцатом веке бичевали идущие вверх по Волге суда и плоты. С берега подавали веревку — бечеву — впрягали лошадку и таким способом буксировали от селения к селению. Во всех княжествах действовал общий закон: в районах бичевания на пятьдесят метров от берега запрещалось выкашивать траву. Кроме того, предписывалось очищать прибрежную полосу от деревьев и кустарника. Норманн снова прикрыл глаза: судя по лежащим перед ним спискам, Тихвинский судоходный путь проходил по неведомым рекам и связывал Новгород с Волгой. Надо переговорить с Софьей Андреевной, в любом варианте это ее хлеб. Для него как геодезия с гидростроительством, так и космонавтика с электроникой в равной степени дремучий лес.