Серый ферзь. Летающие острова - Александр Бушков

– Послушай, а что такое Сорокалетняя война? –спросил Сварог. – Сегодня на рынке спели вполне приличную балладу,вызвавшую странный переполох…

– А… Снова? Сорокалетняя война случилась в пятьсотдесятом и продолжалась не сорок лет, а сорок два, но история любит круглыецифры… Когда умер наш тогдашний король, снольдерская королева, его сестра,согласно некоторым законам могла претендовать на трон. Естественно, снольдерцыпожаловали в гости – в количестве двадцати полков. А новый наш король, дядяпокойного, был личностью совершенно ничтожной и почти сразу же бежал в Харлан.И сорок два года шла война – то вяло, то ожесточенно. Уже и королева умерла,сменились поколения, а перестать все как-то не могли. Потом появилась графиняБраг – между прочим, прабабушка Арталетты – и ввиду полнейшего бессилия мужчинвзяла дело в свои руки. И прекратила эту вялотекущую войну, как ни удивительно.Конная статуя на Королевской площади – это и есть памятник в честь ЗолотойДевы, как ее прозвали за доспехи.

– А ее, часом, потом не сожгли? – спросил Сварог,вспомнив про Жанну д'Арк и подивившись очередным параллелям.

– Нет, с чего ты взял? Она стала герцогиней, кончиладни в мире и покое, в почтенных годах. Асверус родился как раз в год окончанияСорокалетней войны. Теперь баллада запрещена…

– Случайно, не за нее графа ткнули кинжалом?

– Нет, что ты. – Леверлин оглянулся и вытащил изкучи потрепанную книжечку. – За «Беседу двух пастухов о правлении короляГоромарте». Вот:

Если б вздора не вещали

Нам пророки-болтуны

Да, нажившись от казны,

Впредь ее не истощали.

Если б, наконец, блюли

Все закон святой и строгий

И король не рвался в боги,

А министры – в короли…

Строки эти, понятно, не понравились ни королю, ни первомуминистру, и кто из них послал убийцу, уже, пожалуй, не доискаться… Пойдемте?Кто там стучит?

Он открыл дверь и, чуть растерянно отступив, пропустил вкомнату девушку лет девятнадцати в зеленом платье, с бляхой Бронзовой гильдии,приколотой на груди, – значит, она сама была мастером, кондитером, судя познаку. Девушка была премиленькая. Она присела в поклоне, держа перед собойбольшой пакет.

– Госпожа Рита Гей, почтенная хозяйка кондитерской сЖемчужной улицы, – невозмутимо сказал Леверлин. – Госпожа Гей,простите, я оставлю вас здесь, а сам крайне невежливо покину жилище дозавтрашнего полудня. Барон прибыл, чтобы отвезти меня на коллегиум министерствафинансов – министр заявил, что без меня не начнут обсуждать доклад о повышенииморских тарифов… Только, умоляю вас, не смазывайте замки пистолетов взбитымисливками. И не говорите, будто я шучу. У вас удивительный дар использоватьпредметы не по назначению, и не спорьте. Разве не вы насыпали в камин угля? Камин– идеальное место для хранения стаканов, там их ни за что не разобьют…

– Очень почтенная дама, – сказал Сварог, когда онивышли на улицу.

– Весьма. Если бы не ее склонность кормить людейледенцами, она смело могла бы считаться дамой, безукоризненной во всехотношениях… Как тебе Ремиденум? Если возникнет нужда, спеши с принцессой сюда.Спрячем. Университет имеет право на герб, флаг и колокол, его привилегии несмеют нарушать и короли. Здесь учатся отпрыски лучших фамилий со всегоконтинента, даже с Сильваны, никто не посмеет ввести сюда полицию или войска…

– Это прекрасно, – сказал Сварог. – Но, как яуспел присмотреться, ваш университет легко блокировать и взять измором.

– Здесь можно просидеть год. Припасов хватит.

– Главная моя задача – не отсидеться, а незамеченнымскрыться из города с принцессой, – сказал Сварог.

– Бежать из города лучше всего под хорошийпереполох, – сказал Леверлин. – Кстати, о переполохе – будь уверен,мы внесем свой вклад в шумиху вокруг коварных горротцев, укравших секретголоволомки.

– И коварного Орка.

– И коварного Орка… Жаль, конечно, что позицияоказалась нерешаемой, – у нас уже начались пари, господа студентырассчитывали на премию и иные профессора тоже…