Игрушка императора - Елена Звездная

Я сейчас сама расплавлюсь, и поползем мы вместе по камням и…

— Динар! — взвизгнула я, заметив, что он сворачивает к реке.

И все бы ничего, но это была огненная река.

— Катенок, все будет хорошо.

— Я сейчас буду хорошо прожаренным котенком, и тогда будет хорошо всем, кроме меня!

Динар остановился на границе с лавой, посмотрел на меня и очень серьезным тоном спросил:

— Кат, ты мне доверяешь?

Под проницательным взглядом серых глаз пришлось честно ответить:

— Да.

А потом быстро спрятать голову у него на плече, чтобы не видеть происходящего. Спустя какое-то непродолжительное время плавный ход моего гада ползучего сменился мерным покачиванием, присущим прямоходячим.

— Уже все? — догадалась я.

— Дорогая, мы дома! — возвестили мне.

Для начала я недовольно посмотрела на рыжего, довольного такого рыжего, потом начала оглядываться. Но уже с первых секунд приняла решение:

— Я здесь жить отказываюсь!

Мне скептически ответили:

— Всегда знал, что принцессы капризные, но я-то был убежден, что ты особенная!

— Я особенная… во всем, что не касается комфортности проживания.

— У орков условия хуже!

— У орков для умывания — вода! — резонно отметила я.

Смотрит на меня и посмеивается. Ну то, что дразнил, оно и так понятно.

— Кат, ты сейчас посиди минутку, я посмотрю, что там в охт твоего шенге творится.

Он отнес меня в угол округлого помещения, усадил на кровать… каменную. И направился к одному из огненных зеркал. Их тут вообще было множество, я насчитала двадцать восемь, но в соседних помещениях явно имелись такие же, так отсветы были видны в дверных проемах… без дверей. Что меня поразило, так это цвет камня, из которого был «дом» Динара, — черный. То есть везде в этот мирке валуны были седого цвета, как и земля, а здесь — черные.

Обстановочка холостяцкого жилища оказалась убогой — одна кровать всего — и в то же время примечательной за счет этих огненных зеркал.

— Все хорошо, общаются мирно. Кат, посмотреть хочешь? — спросил Динар, стоящий у третьего слева от входа огненного овала.

— Хочу, — отозвалась я.

— Тогда иди сюда… а одежонку с плеча кесаря можешь там оставить.

Было бы сказано. Я сегодня вообще на редкость сговорчивая принцесса.

В нижней рубашке, местами порезанной, подошла к рыжему. Он тотчас же поставил меня перед собой, после чего обнял и сказал:

— Смотри на огонь. Смотри внимательно. Сначала ты ничего не будешь видеть, затем картинка словно расплываться начнет, а после обретет контуры. С непривычки сложно, но ты увидишь.

— А услышать получится?

— Я не оракул, — грустно ответил Динар, — сам могу услышать, только если буду там. Но и ты не элементаль, тебя захватить не смогу. Все, Кат, смотри.

И я начала смотреть. Правда, меня присутствие рыжего очень сильно отвлекало, но цель оправдывает средства, и я попыталась забыть, что он здесь, совсем рядом.

— Твое присутствие так отвлекает, — Динар словно прочитал мои мысли.

— А ты не отвлекайся, — посоветовала ему, пытаясь сконцентрироваться на картинке.

— Да не получается, — руки рыжего скользнули на талию, сжали, а там начали расходиться… одна вверх, вторая вниз.

И картинка утратила всякое значение!

— Динар, я так не могу, — простонала, чувствуя, как начинаю таять от каждого его прикосновения.

— Катенок, вот если ты, еще ничего не знающая, уже не можешь, то представь, каково мне, — простонал даллариец, осторожно стягивая рубашку с моего правого плеча…

Можно было бы так постоять еще, но Великий Белый Дух, как же мне хотелось испытать то упоительное чувство, которое посетило, когда Динар впервые страстно поцеловал меня… в подземелье родного королевского дворца Ирани. Развернувшись в кольце его рук, на мгновение замерла, увидев его удивленный взгляд, но после, отбросив и смущение и стыдливость, буквально потребовала:

— Поцелуй меня.

— Как?

Рыжий временами бывает непроходимо туп.

— Откуда я знаю как? — Я задумалась. — Можешь поцеловать, как кесарь.

Почему-то вместо поцелуя мою шею сжали и даже прокомментировали сии лишенные смысла действия:

— Придушу!

— А поцелуй? — Я расстроилась.

— Ты — чудовище! — Динар отпустил мою шею. Задумался, хрипло спросил: — И как кесарь целуется?

— Триста лет опыта.

— Да, действительно… — нахмурился рыжий.

На этой печальной ноте следовало отставить глупости и перейти к важным делам. Например, к проблеме избавления от кесаря, которая сейчас стояла особо остро. Но я так долго была примерной императрицей и супругой и так соскучилась по рыжему, что творила одну глупость за другой… А потому, обвив шею огненного Динара, я притянула его к себе и поцеловала… Сама. Знаю, что он потом не упустит возможности меня и за это подразнить, но ему можно… Ему все можно.

— Кат, — спустя какое-то непродолжительное время простонал рыжий, — Катенок, остановись.

Остановилась. Осмотрелась. Обнаружилось, что мы в процессе целования добрели до кровати, и теперь Динар, в своем нормальном виде, то есть уже никакой не огненный и не ракард, лежал на каменном ложе, чуть приподнявшись и опираясь на локти, а я сидела на нем. Ну это я сейчас сидела, а до этого практически лежала на нем же, удерживая его лицо руками, чтобы не вырвался.

— Слушай, Кат, — Динар облизнул губы, попытался отдышаться, потом как-то обиженно проговорил: — Мне казалось, что принцессам полагается быть целомудренными… и скромными.

— Рыжий, где ты видел скромных принцесс? — задала я вполне резонный вопрос.

— Ну не знаю… в сказках.

Представила себе сказочку про очень целомудренную принцессу… Ну, если Динар сказание об одиноком орке превратил в нечто, то даже боюсь себе представить, что ждет принцессу.

— Кат, ты о чем задумалась?

— О целомудрии. — На самом деле пытаюсь представить себе сказку в исполнении Динара.

А правитель Далларии тряхнул головой, заставляя налипшие на лоб волосы откинуться назад, и внес неожиданное предложение:

— К гоблинам целомудрие. Продолжай.

Я пожала плечами и продолжила. Мне нравилось. Удовольствие доставлял уже сам процесс склонения над Динаром, когда его глаза по мере моего приближения становились все больше и темнее, а дыхание прерывистым, точнее, рыжий вообще дышать переставал. А затем легкое прикосновение к его губам, ощущение его лица в моих ладонях… И я даже чувствовала, как бьется его сердце, а уж каждый глухой стон…