Выбор алианы - Валерия Чернованова

Глотая местный аналог валерьянки, мысленно уговаривала себя раньше времени не отчаиваться. Эссель Примела не даст меня в обиду. Ведь не даст же? Она не только подруга Блодейны (надеюсь, что не заклятая), но еще и сердобольная. У нее это на лбу под вуалью написано. Поможет выкрутиться. Обязательно поможет!

Алиан по очереди поглощал полумрак зала. Одни возвращались, сияя. Другие, как Хелет, будто в воду опущенные. Как потом выяснилось, у них с тальденом ни одного ответа не совпало.

Меня по распоряжению наследника пригласили последней. Створки распахнулись, выпуская довольно улыбающуюся Керис и впуская совсем не улыбающуюся меня.

Будто в пасть к дракону вошла.

Оставалось надеяться, что вскоре удастся из нее выйти. Целой и невредимой.

Меня встречали сумрак и тишина. Зловещие, я бы сказала. Здесь все казалось зловещим и устрашающим. Особенно странные пузыри, облепившие потолок и стены – от них исходило холодное свечение. Я бы их сравнила с экзотическими медузами, непонятно с какой целью выловленными из океана и трофеями развешенными по всему залу. Живыми. Гигантские пузыри и правда выглядели живыми. Шевелились, то раздуваясь, как детская жвачка, то схлопываясь с неприятным хлюпаньем, почти сливаясь с камнем, а потом снова надувались. Как будто внутри каждого билось сердце. Некоторые сферы гасли, погружая во тьму отдельные участки зала, в то время как другие начинали светиться ярче.

Смотрелось одновременно и красиво, и жутковато.

В дальнем углу, где странная «обшивка» не зажигалась, кто-то негромко покашливал, шуршал одеждами, шептался. Сердце испуганно екнуло, но я тут же себя успокоила, вспомнив о зрителях – вездесущих старейшинах. Что же касается его несравненности, он восседал в центре фантастического помещения. Обласканный, словно светом прожектора, мерцанием свисавшего с потолка пузыря. Вот будет дело, если это осклизлое нечто шмякнется Герхильду на голову. Хотя я точно не против такого поворота.

Пока Ледяной, весь такой из себя задумчивый и сурово-мрачный, встречал меня отмороженным взглядом, мадам ведьма разгуливала по залу, монотонно стуча каблуками. Пальцы морканты скользили по сферам, как будто она общалась с ними при помощи прикосновений. А те откликались, тянулись за своей хозяйкой, сверкая и раздуваясь.

Ясноликая, куда я попала…

Утонув в кресле напротив венценосного, я замерла, смиренно сложив руки на коленях. Хорошо хоть не предложили сесть на пуфик у ног Ледяного. В Адальфиве бытует мнение, что место женщины рядом с мужчиной на уровне плинтуса.

Печально вздохнула. Фьярра небось там отрывается по полной. Уже, наверное, почувствовала вкус свободы и вседозволенности. Интересно, захочет ли возвращаться? Или Блодейне ее мнение без разницы?

– Мы с Визари связаны разумами, – отвлек меня от размышлений о доме голос морканты. Эссель Примела приближалась. Струившаяся по лицу вуаль мягкими волнами ниспадала на плечи женщины, колыхалась в такт ее движениям. – Все, что улавливаю я, чувствует и она и отражает это, окрашиваясь в разные цвета. Оттенки темного означают ложь, яркие – сомнения или попытку выдать желаемое за действительное. Ну а светлые – искренность. Если его великолепию будет угодно, я растолкую каждый оттенок ваших ответов.

Еще бы ему не было угодно!

Пузыри на стенах согласно захлюпали и заиграли всеми цветами радуги. Я невольно улыбнулась. Рисуется. Позерша. Интересно, эта Визари и правда разумная? Какой необычный проектор чувств… Лучше б с помощью него выяснили, кто подбросил Даливе отравленную накидку, а не фигней страдали, проверяя нас на очередную сочетаемость с этим бесхвостым ящером.

Но кто я такая, чтобы давать советы магам. Им лучше знать, как вести расследование.

– Визари будет проецировать только мои чувства? А если его великолепие, – мельком глянула на тальдена, после чего перевела взгляд на пузырь сверху и в который раз пожелала ему скорейшего приземления, – будет лукавить в своих ответах?

– Лукавство – это по вашей части, эсселин Сольвер.

Ну давай же! Миленький, ну что тебе стоит шлепнуться на этого дракона драконского!

Не успела так подумать, как серебряный контур сомкнулся вокруг моего кресла: я тоже оказалась в зоне риска, то есть под замерцавшей сферой, прежде пребывавшей в «выключенном режиме». Оттого поначалу ее не заметила.

Ощущение, что нахожусь в телевизионной студии, с каждой минутой усиливалось. Все происходящее уж больно напоминало ток-шоу. Сумасшедшее, правда, немного. Для сюрреалистического сна вполне сгодится. А вот для реальности – явный перебор.

Жаль, ущипнув себя, не смогу проснуться.

– Здесь испытывают вас, эсселин, а не его великолепие, – мягко проговорила женщина и внимательно на меня посмотрела. – Не волнуйтесь, все будет хорошо.

Передо мной возвышался столик с аккуратной стопочкой листочков и чернильницей, из которой торчало седое перо.

– Итак, Фьярра! – заговорила хозяйка замка. – Чтобы вам было проще настроиться, первые вопросы будут совсем легкими.

Разминочными.

– С подсказками, – обрадовала меня морканта. – Иными словами, с возможными вариантами ответов. Выбирайте наиболее вам близкий. И не дрожите, я не кусаюсь, – тихонько рассмеялась женщина. – Его великолепие тоже.

Насчет последнего могу поспорить.

– Дальше вопросы пойдут сложнее, и вам придется отвечать на них самостоятельно. Эсселин Сольвер, все ясно?

Кивнула обреченно.

– Ну что ж, тогда начнем.

Свечение у нас над головами стало ярче. Теперь я почти не видела Скальде. Глядя на тальдена, вынуждена была жмуриться – свет ослеплял. Но так даже лучше. Надоело то плавиться, то заледеневать под его взглядами. Сейчас нужно быть собранной и спокойной. И если бы Герхильд не стращал дополнительными заданиями, все было бы замечательно.

Я снова как будто стала студенткой, а он был моим строгим преподом. Придирчивым и очень вредным. И короткая юбка на этом «экзамене» вряд ли поможет. Только честность, которой ему так хочется.

Взгляд скользнул по темным линиям строчек. Вопрос и правда был легким:

Если императорский замок окажется в осаде, о чьем спасении я побеспокоюсь в первую очередь?

а) о спасении себя любимой;

б) о дражайшем супруге и детях;

в) я императрица, и моя главная обязанность – защищать подданных до последнего своего вздоха. Заплатить любую цену за их жизни и свободу.

А все остальное побоку.

Будь моя воля, я бы, не задумываясь, выбрала второе. Подданные подданными, но своя рубашка ближе к телу, то есть семья важнее. Возможно, я эгоистка, но если бы жизнь моих детей и правда оказалась в опасности, ни о чем другом я бы просто не могла думать. Но его великолепие, разумеется, выберет третье, и, чтобы совпасть с ним во мнении, поставила жирную кляксу возле последнего варианта ответа.