Экспансия - Александр Авраменко

– А что такое уота?

– Уота? – Почесал ложкой подбородок. – Да овощ такой, в земле растёт. Вроде репы вашей. Но на Руси не водится.

Её глаза странно сузились.

– На Руси не водится… – медленно повторила его фразу. – Значит, ты славянин, но не из русских земель. Варяг?

Отрицательно мотнул головой.

– Тогда с Руяна? После арконской резни уцелел?! То-то, я смотрю, знак языческий на щите твоём, идолопоклонник! – Швырнула ложку на стол, обидчиво крикнула: – Лучше бы я в Пуатье умерла, чем помощь от поганого язычника принять! Да ещё и замуж за него собралась, дурища…

Дар подобрался – только истерик ему не хватало.

– Допустим, что я в Старых богов верую. Что плохого в этом? Быть не рабом, а свободным человеком?

– Да как так можно?! Есть бояре, которые должны управлять народом, смердами. Есть служители, которые грехи людей отмаливают. Есть смерды, что должны на земле трудиться и бояр кормить! Так испокон веков заведено и быть должно!

Парень усмехнулся:

– Испокон веков, говоришь? Допустим… Человек от Адама и Евы произошёл?

– Конечно!

– Тогда ответь мне на простой вопрос: когда Адам пахал землю, а Ева пряла пряжу, кто был священником, а кто – боярином?

Ладога задумалась, потом пробурчала:

– Умный, да?

Аппетит пропал окончательно, и слав отложил свою ложку.

– Умный. Потому что свободный.

– Я за тебя замуж не пойду!

– И не надо. Обряд проведём. Да как приедем в наши места – разбежимся в разные стороны. Всё равно он по уложению Христа будет и у нас не действителен. А трогать я тебя не собираюсь. Как женщину. Так что не бойся.

– На преступление толкаешь?! Перед Богом хочешь солгать?!

– Пред твоим Богом – да. А перед своими – моё слово крепче камня. Не хочешь замуж за меня – не больно-то и надо. Мне бы братьев-храмовников спасти да обелить. А там – доберёмся до Поющих островов – и скатертью дорожка… Пойду.

Встал из-за стола, вышел прочь из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что пыль с дощатого потолка посыпалась…

… – Скучаешь, друг?

К сидящему в пустой трапезной парню подошёл фон Гейер. Дар молча кивнул – присаживайся.

– Случилось чего? Вроде ведь завтра свадьба у вас. Радоваться надо.

– Ага… Узнала она, кто я. Теперь как рысь дикая шипит да кидается на меня. Лучше бы, мол, там умерла в котле с кипятком. Чем от меня помощь и спасение принимать.

Тамплиер усмехнулся:

– Девица глупа. Она просто ещё не видела смерти. Или видела со стороны. А когда это не касается лично тебя, всё кажется не так страшно…

– Я знаю, друг. А ты что надумал?

– Уходишь от ответа, Дар. Сказал ей, что разбежитесь после того, как в державу вернётесь?

– Сказал. Только непонятно – то ли она обрадовалась, то ли ещё больше расстроилась.

– А сам как думаешь?

Дар повернулся к собеседнику и намного тише ответил:

– Ты же знаешь, Алекс, кто я на самом деле – язычник. И не нуждайся орден в нашей помощи, то ты первым бросился бы на меня с мечом. Ведь так?

Фон Гейер утвердительно кивнул.

– Но союз с нами сейчас жизненно необходим тамплиерам, и поэтому вы ведёте себя со мной так, будто я обычный христианин.

Снова молчаливый утвердительный кивок.

– Хотя многое из того, что ты видел у нас, тебе по нраву. Ведь ты сам вышел из простых воинов и испытал несправедливость и жестокость этого мира на собственной шкуре. Будь ты славом, как бы могла сложиться твоя судьба? Не примеривался?

Ответ последовал не сразу, но всё же рыцарь решился его озвучить, и его голос прозвучал с неприкрытой горестью:

– Мне слишком поздно менять убеждения и веру, Дар. Хотя, будь я помоложе, пожалуй, решился бы остаться в вашей державе. Да и руки мои в крови не то что по локоть… Если собрать всех, кого я убил, этот холм покроет меня с головой, и среди мертвецов будут не только мужчины, но и женщины, и даже дети…

– Вот видишь… Любой союз диктуется целесообразностью самого союза. Пока мы нужны, магистр закрывает глаза на всё. Даже на сотрудничество с еретиками и иноверцами. А как только в нашей помощи отпадёт необходимость, то те из нас, кто окажутся в его руках, сразу взойдут на костёр…

– Вряд ли.

На этот раз Дар удивился не на шутку:

– Почему ты так думаешь?

– Одо де Сент-Аман принёс клятву на Библии от лица всех магистров ордена. В том числе и будущих. Значит, он может лишь разорвать союз, но не предать, и тем более не отправить вас на костёр. Такая клятва значит для нас, христиан, гораздо больше, чем ты думаешь, ибо от неё зависит бессмертие души. А гореть в геене огненной никто не захочет.

Дар вздохнул:

– Иногда и душу предают, друг мой… Ты поплывёшь с нами на Поющие острова?

Рыцарь отрицательно мотнул головой:

– Увы, нет.

– Значит, больше мы с тобой не встретимся?

– Скорее всего, нет.

– Жаль… Ты хороший товарищ, и в бою я без колебаний подставил бы тебе свою спину.

– Я тоже, хотя ты и язычник.

Короткое молчание, потом слав совсем тихо спросил:

– Я могу что-нибудь для тебя сделать, Алекс?

Тот чуть помолчал, потом так же чуть слышно ответил:

– У меня есть сын. Он живёт здесь, в Ла-Рошели…

– Сколько ему?

– Пять лет.

– Хочешь, чтобы я взял его с собой вместо тебя? Или дать ему денег, чтобы он смог стать рыцарем?

Неожиданно горько фон Гейер усмехнулся:

– Рыцарство… Это всего лишь мишура… Забери его с собой. Это лучшее, что его непутёвый отец сможет для него сделать.

– А что его мать?

– Она давно умерла от чумы. Он воспитывается в сиротском доме при ордене.

– Тогда как мне его забрать?

– Он будет среди выкупленных рабов. Его зовут Марк Мауберг.

– Слово сказано, Алекс. Он станет славом.

Рыцарь неожиданно улыбнулся:

– Нет. Не славом. Человеком, друг.