Трое в Долине - Юрий Никитин

— Вон о тех! Разве не видишь?

Олег снова долго и добросовестно всматривался в облака.Вздохнул, пожал плечами:

— Нет.

— Ну вон же... Вон головы, шлем.. Один стал еще крупнее...Голова, правда, съехала в сторону... зато у коня выросли рога... ага, еще икрылья...

Олег покачал головой:

— Тарх, тебе мерещится. Наверное, от твоего собачьего воя,который зовешь песнями. Там ничего нет. Одни облака.

Таргитай попытался объяснить:

— Так я ж и говорю про облака!

— Ты говорил про воинов, — нахмурился Олег.

— Да, но про облачных!.. Трое таких огромных, все в крови...

Облака неспешно двигались, подсвеченные снизу багровымсолнцем, замирали в преддверии ночи, когда засыпает и таскающий их за собойветер. Никаких огромных воинов, никаких хвостатых звезд, радуги, круга вокругсолнца или сияния, что можно бы заметить и как-то объяснить...

— Свихнулся, — сказал он с жалостью. — Ладно, на ночь дамотвару из полыни. Я сумел отвар сгустить так, что теперь это просто кашица...Не просто горькая, а кишки вывернет!.. Сразу любая дурь уйдет.

Мрак переговорил с подменышем, малец в самом деле кое-чтосказал, а визжащая от счастья баба лезла со счастливыми слезами, слюнявила,хватала ребенка на руки и прижимала к груди, а то кидалась целовать руки Мраку,называя чудотворцем, волхвом-лекарем.

Олег ревниво сопел, наконец лег на лавку под окном,отвернулся. Мрак вскоре услышал тихий сап. Волхв из Олега, конечно, могучий, нопока не растерял умения засыпать как простой лесоруб.

Правда, его лицо и во сне оставалось напряженным,встревоженным. Он что-то шептал, дергался, Мрак на всякий случай подул в лицо,а то шепнет во сне что-нибудь, либо дождь из жаб, либо болото посреди села...Может быть, какая-то из баб и довела народ до белого каления, что всехзамачивают в реке, люди зазря и щепку не передвинут, а тут таких камнейнатаскали...

Таргитай вернулся чем-то озабоченный, вертел головой посторонам, даже спросил Мрака, не видел ли тот уродливого детеныша, Мракотмахнулся, Таргитай улегся с видом человека, который во второй раз спас, илисобирался спасти, если не все человечество, то хотя бы друзей, о чем-топредупредив, от чего-то предостерегши.

Мрак не спал долго, а когда веки отяжелели, началисмыкаться, его зоркие волчьи глаза увидели вроде бы какую-то неясную тень надлавкой, где раскинулся Таргитай.

Там стоял маленький босой старик с длинной седой бородой,медленно водил руками над лицом дударя. Таргитай спал, посапывал, иногда дергалносом и двигал бровями, но лицо оставалось спокойным, зато лоб старика покрылсякрупными каплями пота, а руки уже дрожали.

Паскуда, подумал Мрак мстительно, сейчас я тебя схвачу. Ишь,вздумал поганые сны насылать, тварь ночная. Шуточки тебе, а дударь утром несможет и свой мешок нести...

Он услышал стон, остановился. Стонал не Тарх, а баечник.Мрак хорошо расслышал злость и отчаяние в голосе хозяина ночных снов.

Так его, Тарх, подумал Мрак злорадно. Спи себе. Твою дурьникакими страшными снами не прошибить. Тебе везде и со всеми хорошо. Этотлопнет, пока к тебе достучится. Он же не знает, что ты по своей дури никогданичего не боишься.

Утром, когда встали, печь уже гудела, как горн в кузнице.Раскрасневшаяся хозяйка открывала и захлопывала широкие заслонки, воздух былуже теплый, пропитанный запахами поджаренной гречневой каши, печеной речнойрыбы, а когда Мрак плеснул в лицо студеной воды из кадки, за спиной загремело,застучало, в спину шибанул такой мощный запах печеной рыбы. что он обернулсякак ужаленный.

Хозяйка, покраснев от напряжения, ставила на стол огромныйподнос с запеченными в сметане карасями, толстыми, как поросята, каждый вкоричневой корочке, Мрак ощутил во рту хруст, даже вкус нежнейшего мяса.

На лавках зашебаршилось, Олег и Таргитай подхватилисьнаперегонки, в глазах еще отголосок тревожных снов, но руки щупают невидимуюрыбу.

— А?.. Что?.. Где?..

— Спите, спите, — кровожадно посоветовал Мрак.

Он сел за стол, даже не набросив на плечи волчовку. Могучиеплечи поблескивали матово и грозно в полумраке комнатки с единственным окошком.Со двора раздавались тупые удары железа по дереву. Возле забора тощий мужикстарательно бил поленом с застрявшим в нем топором о колоду, но топор завязкрепко, а мужик явно не их тех, кто, крякнув, молодецки выдернет топор простосилой рук.

— Мужик твой? — спросил он.

— Он, — вздохнула хозяйка. — Поддабривается. Вчера на бровяхприполз... Уже ночью. Сейчас будет и дрова колоть, и посуду мыть, даже бурьянначнет щипать, как соседская коза...

— До вечера? — поинтересовался Мрак.

— До вечера, — согласилась хозяйка.

— Это ничо, — утешил Мрак, — главное, чтобы человек был...м-м-м-м... что за чудо, а не рыба!.. хороший.

Таргитай и Олег, толкаясь локтями, устремились за стол.Коричневая горка была вся в трещинках, откуда выбивались острые, как ножи,струйки горячих запахов. Горка подрагивала, а когда Мрак хватал рыбину зарыбиной, обнажилась еще более горячие, просто огненные, а одуряющие запахи билис силой боевого молота.

Когда с подноса так же быстро исчезли последние караси,хозяйка открыла вторую заслонку, и по комнате растекся густой пряный ароматжареного гуся. Таргитай счастливо завизжал, даже Олег сдержанно улыбнулся, ноглаза оставались серьезными. Что-то не заметил во дворе гусей, а чтобы купить усоседей, надо иметь за что.

После гуся на столе появился кувшин с холодным квасом, акогда и тот опустел, хозяйка сказала тихо, с печалью:

— Спасибо вам.

— За что? — удивился Мрак.

— За тепло, за ласку. А больше всего, что сына вылечили!Заговорил мой птенчичек...

Олег поморщился, из Мрака лекарь, как из его... он даже вмыслях не стал подыскивать сравнение, а сам Мрак отмахнулся с небрежностьювеличайшего из лекарей:

— Да пустяки, ничего трудного. Это тебе спасибо. И твоемумужику.

— Нет, вам поклон, что не погнушались нашим ребенком. Всеговорят, что подменыш, чего только не плетут, какие только гадости...

Мрак пробасил уверенно:

— Плюньте. Плюньте и разотрите. Какой же он подменыш, когдаон выкапаный в отца? Да и на тебя похож. Вон губы точно, не ошибешься.

А Олег, который дотоле на ребенка посматривал сбрезгливостью, добавил умудрено:

— А подменыш или не подменыш — разве в этом дело? Он вашребенок, вот и все. Мне он не нравится, верно. Но мне они все не нравятся. Я быих всех передавил. Орут, носятся, что-то требуют, все ломают, пристают... Онивсе такие! Только одни ломают втихую, а этот... сидя на крыше, у всех на виду.