Речные тайны - Шеннон Хейл

— Не надо… — начал было Рейзо, но бесформенная вспышка уже устремилась к Дэше.

Ее руки глубже погрузились в воду, и пламя обернулось облаком пара. В воздухе еще висела дымка, когда он заново задрожал от жара, а затем опять и опять. Девушка зажмурилась, лицо ее напряглось.

Ледел мрачно воззрился на Рейзо:

— Может, байернцы знают способ противостоять огню? Бейте разом все трое, цельтесь в мальчишку. Жгите его, пока он не рассыплется.

Рейзо так и не набрался смелости показать им язык. На него хлынул ураган жара: подкатился, собрался обрушиться — и с треском изошел на пар. Его влажная рубаха просохла, лицо горело, словно он битый час глазел на стоящее в зените солнце. Несколько струек жара избежали Дэшиного водяного щита, и его одежда местами занялась. Насколько ему это удалось со связанными руками и ногами, Рейзо покатился по земле, сбивая язычки пламени. Лужица Дэши истаяла до тонкого слоя грязи. В отчаянии юноша повернулся спиной к тирианцам. И ощутил, как прядка жара подожгла веревку, стягивающую его запястья.

— Что, во имя семи рек, тут происходит? — рявкнул Ледел, и атака оборвалась.

Пока капитан орал на своих людей, Рейзо старался не шевелиться, позволяя веревке тлеть у него за спиной, и до крови кусал губы, чтобы удержаться от вскриков. Когда боль сделалась невыносимой, он сел и затушил огонь в грязи. Он натянул веревку между запястьями, застонав, когда та заскользила по вздувшейся волдырями коже, и ощутил, как ее волокна расползаются и она спадает с рук.

— Дайте мне убить его, капитан, — предложил Тумас. — Может быть, он единственный байернец, умеющий останавливать их огонь.

Ледел выругался и, тяжело дыша, оперся на стол, смахнув бумаги и книги на пол.

— Ладно, тело девицы мы сожжем позже. Просто убей их обоих.

— Э, — выдавил Рейзо.

— Погодите! — воскликнула Дэша.

Тумас шагнул к Рейзо, дважды огрел его по голове, рывком поднял на ноги и толкнул через все помещение склада. Юноша с треском врезался в штабель ящиков. От встряски его зрение помутилось, и все вокруг закачалось и завращалось, словно он оказался под водой.

Морщась в ожидании следующего удара, Рейзо услышал плеск и глухой стук, как будто что-то крупное рухнуло в грязь. И вслед за тем раздалось хрюканье Тумаса. Дэша тихо хмыкнула, явно довольная тем, что разведенная ею слякоть сработала как ловушка, но тут остальные принялись кричать и попытались схватить ее. И Тумас, поднявшись на ноги, тоже направился к ней.

Байернец вскочил, и ломаные ящики повалились на землю, а из них посыпались банки с пряностями. Он сорвал с пояса длинную пращу, накинул петлю на запястье и подхватил вместо снаряда маленькую стеклянную баночку. Голова казалась какой-то чужой, как будто по ней все еще колотили кулаками, а зрение наотрез отказывалось проясняться, но он почти не сомневался, что оранжевое пятно было Дэшей, громоздкая туша — Тумасом, и тирианец как раз сомкнул руки на ее изящной шее.

«Если ты хоть раз в жизни брался за пращу, мальчик из Леса…»

Рейзо пошатнулся на связанных ногах, крутнул пращу и метнул. Снаряд треснул, ударившись о череп Тумаса. Осколки стекла зазвенели, осыпаясь на землю, а потом эти звуки перекрыл грохот рухнувшего тела. По воздуху растекся сладковато-душный запах корицы.

Ледел пересек склад так быстро, что неверные глаза Рейзо не успели заметить движения.

— Мальчишка пережег веревку на руках!

Смутно мелькнул капитанский меч, и байернец подумал, что сейчас его наверняка проткнут, но вместо этого клинок выдернул из его руки пращу и перерезал надвое. Сердце Рейзо кольнуло острой болью. Обе эти пращи он сделал собственными руками. Он упал наземь и попытался откатиться, но Ледел сгреб его за волосы и рывком поднял на ноги, выставив напоказ перед своими воинами, словно печеную утку на мясном рынке.

— Кто обыскивал мальчишку на предмет оружия? У него осталась праща, недоумки!

— Тумаф ефе выв, — сообщил громила, склоняясь над приятелем. — А, нет, погодите, он мертв.

Шрам Ледела налился яростным багрянцем, и капитан вытолкнул Рейзо на середину помещения. У юноши голова шла кругом оттого, что в затылке стучала боль, и от нелепости ситуации, в которой тебя убивают снова и снова, но смерть постоянно промахивается.

— Жалкие слабаки! — заорал Ледел. — Вам не удается сжечь двух связанных пленников, а этот крысеныш пережигает веревки вашим собственным огнем и убивает Тумаса!

— Знаете, вы правы, они и впрямь жалки, — подал голос Рейзо.

Ледел закатил ему оплеуху. Байернец опустил взгляд в пол и прикрыл глаза, спасаясь от головокружительных вспышек света.

— Капитан, он точно применял какую-то хитрость, а может, это она делала. — Заместитель пнул Дэшу в бок.

— Вы не можете так это оставить. Всегда кто-нибудь будет как-нибудь вам мешать, — ответил Ледел, и в его голосе прорезались высокие умоляющие нотки. — Суть в том, что вы должны быть быстрее и смертоноснее. Я знаю, что вы хотите увидеть байернца в огне, но одного желания тут недостаточно. Лучше я сделаю это сам.

И капитан потянулся за мечом.

Тело Рейзо словно опять тонуло в реке: уши наполняла ее песня, а весь мир замедлился. Его последний вздох длился целую жизнь, дав ему время попрощаться.

— Мне нравится жареная свинина, — быстро проговорил он. — И маринованные огурцы, и эти варварские красные оливки.

Если он вот-вот погибнет, лучше бы успеть сказать что-нибудь стоящее.

— И Дэша. Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься, Рейзо, — хрипловато откликнулась она.

Ледел занес клинок, примерился перерубить Рейзо шею, но прежде, чем он успел ударить, от рукояти меча поднялся дымок. Тирианец взвыл и выронил оружие, разглядывая покрасневшую ладонь.

— Болваны, что вы…

— Не они, — поправил его кто-то.

И Рейзо рассмеялся. Он смеялся, потому что со стороны реки в двери склада только что шагнули двое, и, хотя его зрение все еще оставалось несколько затуманенным, их очертания и движения были ему знакомы, словно вкус сыра.

— Мы — кролики в клетке, моя госпожа, — прошептал он.

Энна двинулась к Леделу, сминая карту в кулаке, а Финн шагал с ней рядом, обнажив меч. Она швырнула пергаментный комок в воздух, и он жарко вспыхнул, осыпавшись легким пеплом. Ледел выругался.

— Не они, — повторила Энна. — Я.

И пришел ветер.