Земля оборотней - Анна Гурова

Йокахайнен очнулся в кромешной тьме, обливаясь потом. Протянул перед собой руку и тут же наткнулся на стенку. Со всех сторон его окружала земля.

«Меня похоронили! — в ужасе подумал он. — Я мертв!»

Йокахайнен зажмурился и принялся глубоко и медленно дышать, чтобы не поддаться паническому страху. Едкий пот заливал ему глаза. Нойда кое-как вытер рукой лицо — и вспомнил варгскую поговорку, что любил повторять Аке: «Мертвые не потеют».

«Того не легче — меня похоронили заживо!»

В могиле было душно и жарко. Почему здесь такая жара? Разве Хорн — не ледяной ад? И какие-то мелкие перья липнут к рукам…

Вдруг рядом с ним раздался мрачный голос:

— Кто встречает мертвых саами на том свете, Йокахайнен? Кто провожает их в чертоги властителя загробного мира?

— Никто, — прохрипел Йокахайнен. — Они сами идут. А когда найдут дорогу к стойбищам, их встречает Мяндаш-Ёг, предок-олень…

— Да, трудно вам, беднягам, — посочувствовал голос.

Йо протянул руку в его сторону и встретил ответное пожатие тонких, крепких пальцев.

— Асгерд, — сипло спросил он, — где мы? Что происходит? Почему я жив? Где остальные?

В темноте хихикнули.

— Сколько вопросов! Давай по порядку. Ответ первый — мы в гнезде.

— Где?!

— Что разорался? В нашем собственном гнезде, где вчера ночевали. Тебя тут замуровали. Залепили вход глиной — чтобы ты никуда не делся, пока Пухури со старыми хрычовками решают, что делать с тобой дальше.

— А где Ильмо?

— В плену. Его и остальных Лоухи приказала унести в Туонелу. Думаю, ничего хорошего их там не ждет.

— О да…

Йокахайнен хорошо представлял, на что способна Лоухи. И если она велела сохранить пленникам жизнь — то уж никак не из милосердия.

— А меня она, надо полагать, сочла мертвым?

— Именно так. Вихрь-хлыст вытянул из тебя всё тепло. Ты валялся под горой окостеневший и холодный, как сухая деревяшка. Лоухи, видно, решила, что ты ей не нужен, — ведь кровь в тебе замерзла.

Саами не ответил, но вполне понял, на что намекает Асгерд. «Теперь, когда клану Лоухи нечего есть, человечья кровь — единственное, что осталось им для восстановления сил…» Йокахайнен внезапно ужаснулся собственным мыслям. Он подумал о племенах саами, подвластных клану Ловьятар. А что, если Лоухи решит переселить свой клан в тундру? Конечно, тогда они потеряют не только зимнее, но и летнее гнездовье, и в Похъёлу им больше пути не будет — но на что не пойдешь ради выживания? Тысячи людей, десятки тысяч оленей… Целый клан тунов, и все утчи-людоеды — вот он, кошмар! А если даже туны удержатся от соблазна, то просто сядут на плечи рода Железного Ворона тяжкой ношей… Туны, которые живут в стойбищах постоянно, — не допустите, предки!

Йокахайнена бросило в жар, и ему стало еще хуже, он почти задыхался. Со стоном он рванул тесемки ворота. Его одежда была насквозь мокрая от пота. «Словно варюсь заживо!» — злобно подумал он. Теперь-то Йокахайнен догадывался, что этот жар — следствие вымораживающего заклинания Лоухи. «Будь счастлив, что вообще выжил!» — приказал себе Йокахайнен, но легче ему не стало.

— Больно? — словно прочитав его мысли, спросила Асгерд.

Йокахайнен вдруг замер, забыв про завязки ворота. В самом деле, почему он не чувствует боли? А она должна быть! Как ужасна боль, когда кровь возвращается в отмороженные члены — это-то он знал не понаслышке…

— Асгерд, — стараясь выговаривать слова четко, спросил он. — Кто снял с меня заклятие вихря-хлыста?

— Я, — спокойно ответила она. — И я же исцелила боль, иначе ты орал бы как резаный и бился в конвульсиях, как рыба на крючке. Зачем доставлять удовольствие клану Сюэтар? Они уже получили свое зрелище, когда тащили тебя в гнездо.

— А зачем они тогда меня тащили?

— Надеялись — вдруг да оттаешь? Им ведь так хотелось заполучить себе настоящего колдуна…

Йокахайнен резко сел и ударился головой о потолок.

— Асгерд, почему ты здесь? Почему Лоухи тебя не забрала с остальными?

— Она меня не заметила. Я отвела тунам глаза.

— Так ты тоже колдунья!

— Нет. Но в чарах худо-бедно разбираюсь, — в темноте послышался смешок. — Семейные традиции обязывают.

Йокахайнен снова упал на спину, вспоминая, как Лоухи узнала его, и он от отчаяния вступил с ней в магический поединок. Он помнил, как Ахти, Ильмо и Аке стояли рядом с ним с оружием в руках, как попадали на землю, когда вершину холма хлестнул вихрь… Но где в тот миг была Асгерд? Стояла в сторонке, укрытая заклятием, и спокойно смотрела, как их убивают?

— Почему ты не вмешалась, если могла? — зашептал он, хотя ему хотелось кричать. — Почему ты позволила унести Ильмо?

— Я хотела посмотреть, насколько далеко простирается его удача.

Йокахайнен не нашелся что сказать — так его поразил этот ответ.

— Понимаешь, я сразу увидела, что Ильмо — под незримой защитой богов, — решила пояснить Асгерд. — Да и сам по себе он отличный вожак — такой, как надо. Но потом я к нему хорошенько пригляделась и кое-что поняла. Он хранитель, а не воин; он способен провести отряд через опасности невредимым — но, когда придет время последнего боя, время добывать сампо, чего-то ему может не хватить. И я даже знаю, чего.

— Чего? — тупо повторил Йокахайнен.

— Самопожертвования. Знаешь ли ты, чем отличается хороший воин от лучшего? Хороший совершенствует свое мастерство, чтобы никто не смог до него дотянуться. Лучший совершенствует мастерство — и при этом готов жертвовать собой. У Ильмо нет никаких причин отдать жизнь за сампо. У него даже не было настоящих причин идти в Похъёлу. Пойми, Йо, — Калма не захочет просто так расстаться с сампо. А Ильмо никогда не пожертвует другими… и не станет жертвовать собой тоже. Мы можем ускользать из-под ударов судьбы сколько угодно, но уж будь уверен — с сампо это не проскочит. Сампо потребует крови…