Земля обреченная - Игорь Шенгальц

Она подняла руки к шее, при этом грудь ее упруго колыхнулась, и, расстегнув колье, положила его на платье.

А затем она шагнула к постели и, нырнув под простыню, прижалась ко мне всем телом.

Она будто вся горела, несмотря на прохладу, сочащуюся из приоткрытого окна. Наши губы встретились, и я поцеловал ее, пылко, со всей страстью первого настоящего поцелуя, о котором я так мечтал все эти долгие полгода.

Кира целовала меня ласково, мягко, с упоением, закрыв глаза, словно для нее в этот момент внешнего мира не существовало, а были только мы: я и она, — а в нашем поцелуе была заключена вся вселенская любовь и нежность.

Я осторожно провел рукой вдоль ее бедра. Она вздрогнула, и я почувствовал, как по всему ее телу прошла волна желания.

Я оторвался от ее губ и поцеловал такую беззащитную шею, маленькое и аккуратное ушко, потом осторожно опустился ниже, к груди, счастье лицезреть которую мне уже один раз судьба подарила, но касаться ее, целовать — было величайшим блаженством, словно все мои грезы воплотились сегодня в явь, и, наконец, впервые в жизни, я почувствовал, что любовь — это не просто желание обладать, это нечто большее — такое, что слов всего мира не хватит, чтобы описать состояние счастья — неземного, совершенного, что я испытывал в те минуты.

Мы любили друг друга, нежно, очень осторожно, угадывая каким-то шестым чувством любое желание друг друга, чтобы тут же исполнить его.

Когда мы после лежали, обессиленные, в этой маленькой комнатке, которая вдруг стала для меня такой приятной и родной, Кира погладила меня по руке и сказала:

— Спасибо тебе!

— За что? — удивился я.

— За то, что любил, а не занимался любовью!

— За это разве надо благодарить?

— Надо.

— Тогда и тебе спасибо!

— А мне за что?

— За то, что ты есть, за то, что, благодаря тебе, я понял, что любовь — это не далекая абстрактная субстанция, витающая где-то в облаках, а любовь — это ты, это твои руки, твои губы, твое тело. Я никогда раньше не любил, а может, просто не умел этого делать. Спасибо тебе за то, что ты меня этому научила, может быть сама того не желая. Мне кажется, я полюбил тебя с первой секунды, когда только лишь случайно увидел на улице, как ты озиралась по сторонам, несколько испуганно, но с таким детским любопытством в глазах, что своих глаз я от тебя уже не смог бы отвести ни за что на свете. И знаешь, я ни о чем не жалею. Пусть в моей жизни все переменилось, пусть я уже не знаю, что меня ждет завтра, зато у меня теперь есть ты. И это — самое для меня важное!

— Ты сказал, что никогда не любил раньше? — Кира нежно положила голову мне на плечо.

— Нет, хотя все это так сложно объяснить…

— Как так сложно? Сам не знаешь, любил или нет?

Я задумался.

— Ну а вот подумай сама. Что такое любовь? Может ли она пройти?

— Нет, — Кира покачала головой. — Если это настоящая любовь, то пройти она никак не может!

— Даже если люди давно расстались в силу каких-то обстоятельств?

— Да, — уверенно кивнула Кира. — Даже в таком случае!

— Значит, если бы я кого-то любил, разве мог бы я быть сейчас с тобой и говорить то, что говорю? Ведь это было бы, по крайней мере, нечестно по отношению к тебе. Да и к себе самому тоже… Ведь иногда тебе кажется, что это любовь, а оказывается, что обычная влюбленность… а разница ведь так велика… влюбляться можно тысячи раз… а вот полюбить — только один…

Кира улыбнулась.

— И сколько раз ты влюблялся?

Вопрос был коварный. Ответь правду, потом, рано или поздно, она припомнит. Девушки, даже самые прекрасные из них, любят держать что-нибудь этакое про запас, чтобы в нужный момент, когда расслабишься, воспользоваться и нанести внезапный удар, на который и ответить-то будет нечем.

— У меня были обычные увлечения, как и у всех… а вот полюбил я тебя! Странно, да!

Кира кивнула и серьезно посмотрела мне в глаза.

— Знаешь, ты мне очень нравишься! И то, что у нас сегодня было, к спасению моей жизни не имеет ни малейшего отношения! Это не благодарность, я сама так захотела… Я, честно говоря, не думала, что так получится… просто помогала тебе, чем могла. Хотела, чтобы ты скорее адаптировался на новом месте… не скрою, привязалась к тебе, мне было интересно говорить с тобой, может, потому, что ты из совсем иного мира, как в детской сказке… А потом в какой-то момент поняла, что думаю о тебе не просто как о хорошем приятеле. Я не знаю, как у нас все будет дальше, но вот здесь и сейчас я счастлива!

Странные разговоры ведутся иногда ночами, подумалось мне. Человек начинает разговаривать такими словами, какие редко употребляет в обычной жизни. Откуда приходит патетика и возвышенность? Может, ночные спутники планеты излучают совсем иную энергию, чем дневное светило, призывающее к рационализму и прагматизму…

Обиды воспринимаются во сто крат сильнее, но и радость чувствуется совсем иначе.

В тот момент я любил как никогда прежде: сильно, одержимо, с готовностью пожертвовать всем, что у меня есть, и даже самой жизнью. И при этом мне было совсем неважно, любит ли меня Кира или нет. Я наслаждался своими чувствами, эмоциями и тем ощущением всемогущества, что пришло ко мне впервые в жизни. Ведь, когда веришь и любишь, преград не существует…

* * *

Когда я проснулся, Киры в моей комнате уже не было, только легкий аромат ее духов еще витал в воздухе.

Интересно, сколько же сейчас времени? Я поискал глазами вредный будильник. Вчера он всю ночь провел, спрятавшись под кроватью.

Будильник сидел на полу, посредине комнаты и нагло ухмылялся.

Черт побери! Да я ведь опоздал на утреннюю тренировку! Я проспал все, что можно, и все, что нельзя! Уже около одиннадцати часов утра! Как же я умудрился?

Подскочив на кровати, я стал судорожно одеваться. Черт побери, где штаны?

Штаны обнаружились на спинке стула, хотя вчера я точно оставлял их не там. Наверное, Кира с утра немного похозяйничала!

Меня вдруг охватило очень приятное чувство. Ночь и то, что между нами произошло, мне вовсе не приснились.

Наконец, справившись с одеждой и наскоро умывшись, я выскочил в коридор и побежал сломя голову в спортзал.

Почти домчавшись до пункта назначения, я увидел Мака, который стоял у окна и покуривал тонкую сигаретку.

— Бежишь? — поинтересовался он, задумчиво оглядывая меня с головы до ног.

— Бегу, — согласился я.

— А куда бежишь?

— Да проспал вот, — вынужден был я признаться. — Теперь Берг меня по стенке размажет!

Мак улыбнулся.

— Не размажет, не боись! Я, кстати, именно тебя тут и дожидаюсь!